Этьен Херден - Долгое молчание

— Значит оно спрятано где-то?

— Все верили в то, что это так. Но Меерласт на самом деле, понятия не имел о том, где зарыт клад. Это стало очевидным, когда умер один из его страусов — самец-производитель. Из сентиментальных побуждений дедушка заказал таксидермисту чучело страуса. Когда тот стал его потрошить, в желудке птицы помимо камней, кусочков стекла и остатков пищи он обнаружил три золотые монеты.

Таксидермист, послав за Меерластом, сообщил ему новость, и что тут началось! Оба моих дедушки — Меерласт и Писториус, а вместе с ними большая часть горожан только и делали, что судачили о том, на каком пастбище злосчастный страус мог найти эти монетки, — пока кто-то не вспомнил, что Меерласт по хорошей цене одалживал этого производителя владельцам страусовых ферм по всей округе и даже в другие районы.

Страус мог найти монеты практически где угодно, так что начинать поиски было бессмысленно.

— Ты порой используешь золото в своих работах, не так ли? Это имеет какое-то отношение к этой истории?

— По-твоему это кич? — спросил Джонти.

— Нет… о, нет! В прекрасном художественном вкусе тебе не откажешь!

— Возможно, и меня коснулась эта страсть. Наследие предков, от которого не так просто избавится.

— А о Лоренцо Пощечине Дьявола тебе что-нибудь известно?

Он быстро поднялся на ноги, отряхнув пыль со штанов.

— Я ничего о нем не знаю. Только слухи. Не обращай внимания на то, что люди говорят. Пойдем, мне нужно закончить работу. Дерево уже почти высохло! Чертово солнце!

— Подожди! — она вскочила вслед за ним, но он уже спускался вниз по каменному склону. Было очевидно, что Джонти понял, что сболтнул лишнего. Сейчас от него уже ничего нельзя было добиться. Инджи решила сменить тему разговора.

— Джонти, как ты думаешь, мне стоит снова взяться за кисти?

Обернувшись, он спросил с усмешкой:

— Тебя на это вдохновили слухи, которыми полон весь город в последнее время?

Она тронула его за локоть:

— Подожди!

Он остановился, и они с трудом удержали равновесие на крутом спуске.

Она встала прямо напротив него.

— Я видела ангела.

Он посмотрел ей в лицо, и улыбка скользнула по его губам.

— Я бы посоветовал тебе остерегаться этого ангела.

— Ты его знаешь?

Смеясь, он огромными прыжками, поднимая клубы пыли, понесся вниз по каменному ландшафту, на котором были расставлены его скульптуры.

— Он — единственный кто знает, где находится золото.

— Ты его знаешь? — Она повторила свой вопрос ему вслед, но он уже скрылся внизу, среди своих изваяний, которые возвышались подобно древним тотемам посреди камней.

Он поднял корзину, оставленную им здесь незадолго до их разговора.

Как только она догнала его, Джонти обернулся к ней и сказал:

— Чем больше вопросов ты задаешь, тем сильнее ангел будет избегать встреч с тобой. Это отпугивает его.

Она посмотрела ему в глаза, которые внезапно стали серьезными.

— Вот почему я живу здесь, в горах. Тут, в отличие от вас, работающих в галерее или университете, мне не приходится задавать слишком много вопросов об ангеле. Я просто принимаю его таким, какой он есть, когда удается почувствовать его присутствие. И вот почему он… — он снова отвернулся от нее и пошел прочь, но от ее глаз не укрылось то, что он лукаво улыбнувшись, сказал: — Вот почему он иногда заходит ко мне на чай.

— Что? — Она кинулась за ним следом.

Он рассмеялся, глядя на то, как она почти бежала для того чтоб не отстать от него.

— Каждый вторник, в одиннадцать утра, я и крылатый господин пьем чай вдвоем.

— Джонти! — она остановилась, уперев руки в бока, так и не понимая, смеется ли он над ней или нет. Он снова повернулся к ней и произнес совершенно серьезно:

— Ангел является к тому, кто смог продвинуться на тот уровень, где вопросы не нужны. Вопросы, Инджи, это то, что всех утомляет. Прекрати постоянно задавать их, и ангел сам постучится в твою дверь.

— Или пришлет вместо себя водяного? — Она поравнялась с ним.

«Не стоит недооценивать меня», — подумала Инджи и заглянула ему прямо в глаза. Она стояла, широко расставив ноги и упрямо вздернув подбородок.

Он внезапно отвернулся от нее и продолжил писать свою Корову. Всем своим видом словно говоря: «Вот я каков — Джонти Джек. Пойди и скажи все это своим приятелям из музея».

Он сделал несколько шагов, но потом повернулся, и, потрясая кистью, сказал:

— Эта корова…

Он зашагал, прочь, постепенно исчезая среди скульптур, оставив ее наедине с собаками, которые терлись об ее ноги. Издалека она услышала его возглас: