Алан Черчесов - Вилла Бель-Летра

Роман завершался тем, что врач, подавленный своим открытием, по ошибке выписывает попавшему к нему на прием Оптимисту вместо микстуры от расстройства кишечника сильнодействующий рвотный порошок, сопровождая рецепт словами: «Попробуйте это. Оно вам поможет наверняка. Оно всем помогает…»

Восторженные рецензии и стремительно расходящиеся тиражи лишь подтверждали, что со своим рецептом письма Дарси не ошибся. Однако самого Оскара не покидало ощущение, что слава его незаслуженна. Если честно перечитать все, что когда-либо выходило из-под его удачливого пера, можно сделать неутешительный вывод: ни в одном из произведений Дарси и близко не подошел к тому, о чем мечтал с детства, — нарисовать жизнь такой, как она есть (если, конечно, она-таки есть!). Его персонажи были скорее занятными схемами, упрятанными под мазками тонко выписанных портретов. Но, похоже, у этих портретов под гримом так и не появилось ни разу лица.

Впрочем, автора ли в этом винить? Он лишь делает то, что умеет. И делает, в общем, неплохо.

Он взглянул на часы: половина четвертого. Пусть реального времени нет, всегда есть перед ним обязательства. Оскар Дарси, на выход: вас ждет журналистка!..

— Она уже ждет. — Встретившийся на лестнице Суворов был лаконичен, но в глазах его затаилось злорадство. Так смотрит пациент, минуту назад узнавший, что его операцию отложили и прежде под нож пойдет сосед по палате. — Представьте себе, Жан-Марк не угадал лишь с протезом. Все остальное сошлось на все сто. Разве что Расьоль дал маху с бородавкой.

— Но ведь он как будто ничего о бородавке не говорил?

— Оттого и дал маху. Впрочем, сами увидите…

Дилемму с галстуком Оскар решил быстро: достаточно было повертеть его в руке и вообразить насмешки кривляющихся паяцев, которые изведут потом своими шуточками. Так что галстук был скомкан и, словно потерявший пару носок, закинут назад в шифоньер.

При виде журналистки Дарси, хоть и набравшийся загодя мужества, приуныл, убедившись, что Суворов не хватил через край: Гизела мало чем отличалась от киношной Годзиллы. Ну, может быть, только улыбкой — в том смысле, что голливудская сестрица была все же улучшенной копией.

— Сэр Оскар! Вы почти вовремя. — Рука оказалась на ощупь слесарным ключом. — Рада знакомству.

— Взаимно, — выдавил Дарси и машинально покосился на часы.

— Не волнуйтесь, управимся, как оговорено. — Гизела щедро плеснула из чайника кофе и по-хозяйски хлебнула из громадной бадьи. Звук был такой, будто в цеху включилась продувка. — Вот вам вопросы. Отвечайте не слишком пространно. А я буду сидеть и следить за вашим лицом.

Дарси подумал, что…

— Я знаю, о чем вы подумали, — она осклабилась, и Оскар сразу припомнил, что прежде не видел вживую китов. Потом Гизела, словно взбивая подушку, подбросила бюст над столом (оказался прыгуч), покрутила палец винтом и по-свойски толкнула в плечо присевшего англичанина: — Небось, спрашиваете себя, чего она притащилась, если могла передать вопросы по факсу. Отвечу вам без затей: причин две. Во-первых, — продувка повторилась, — стоит писателям дать волю и время для размышлений, как они принимаются сочинять в каждом ответе свой некролог. А мне вы, ребята, нужны пока что живьем. — Она рассмеялась. Столовая отозвалась на звук дребезжаньем посуды. Дарси почувствовал, как у него в затылке застрял каблуком мозжечок. — Во-вторых, не могла отказать себе в удовольствии поглядеть на цвет современной литературы. Должна сделать вам комплимент: экземпляр вы весьма привлекательный. Не пробовали карьеру артиста? Амплуа Дон-Жуана пришлось бы вам впору.

— Вы мне льстите.

— А вот вы мне — нисколько… Ха-ха!.. — Снова звон. В мозжечке засвербило. Дарси с грустью подумал, что улыбку с него соскребешь теперь только ножом. — Но я не в накладе — привыкла. Мой папаша в свои семьдесят три кладет под язык валидол перед тем, как со мной повстречаться. У вас с сердцем в порядке?

— Вроде да.

— Тогда приступайте… А я поскучаю тут рядышком.

«Скучала» Гизела активно: сперва поскучала с чиз-кейком, умяв половину всего пирога в каких-то пятнадцать минут, потом поскучала с фруктовым мороженым, а когда снова соскучилась, одолжила у Дарси ключик от бара и заскучала над фляжкой «Мартеля». Отскучав от бутылки добрую треть, пригорюнилась, поразмыслила и решила скучать с шоколадкой. Дарси скоро привык к сопенью касатки над ухом.