Алан Черчесов - Вилла Бель-Летра

— …понимаемой как другое мгновение… — ввернул Дарси. За ним продолжил третий в цепочке — Расьоль:

— …замыкающее еще одно другое мгновение — историю — трансцендентальной оболочкой идеи первичности Духа, кой и есть оборотная сторона Великого Абсурда невеликого нашего бытия. Такой вот панисторический экзистенциализм эпохи нового модерна. Теперь грянем «да!»

Грянули. Дарси внезапно заплакал.

— Бросьте, Оскар. Ну что вы!.. Этак вот уж совсем не годится. Хлебните коньяк.

— Оставьте его, он заснул. Положите ему хотя бы салфетку под ухо.

— В самом деле, уснул. Мог бы закрыть глаза ради приличия.

— Предпочел закатить. Зато теперь похож в профиль на древнего египетского божка: белки без зрачков да улыбка. Придают изваянию мудрости.

— Ни фига! Мешает торчащий язык. Хорошо б прикусил в результате, болтун! Нет ничего отвратительнее пьяного англичанина, — ворчливо заметил француз. — Какой там Египет! На нем же лица нет. Одна только рожа. Или я чересчур субъективен?

— Оно ему больше сегодня не нужно, — сказал Суворов. — На хрена ему лицо, если ему оно больше не нужно? Хорошо бы и нам поскорее расстаться с физиономиями, потому что они нам теперь — на хрена?

— Глубокая мысль, — одобрил Расьоль, чокнулся с русским, выпил вина и погрузился в задумчивость. Так прошло минут пять. Суворов дремал.

— Джентльмены, — гаркнул вдруг, пробудившись, взлохмаченный Дарси, — я бы хочел предложичь вам пару нетрудных жагадок. На логичешкое мышление.

Не вдаваясь в подробности, откуда у англосакса обнаружилось кельтское пришепетывание, Расьоль отмахнулся и предложил:

— Это — к Георгию. В нем давеча проснулось красноречие. Прямо не по летам.

— Хорошо. Шуворов, шкажите, што я делал пожавчерашней ночью, ешли я вам шкажу, што ни жа што не шкажу, што делал пожавчерашней ночью пожавчера?

— Что-то подобное я уже слышал. Дарси, вы, случаем, не подворовываете синтаксись…ческие конструкции у конкурентов? — осведомился Расьоль.

— Можно наводящий вопрос? — попробовал перейти к конкретике Суворов. Англичанин согласно кивнул. — Скажите, а чего это мне спрашивать, что вы делали позавчерашней ночью, если вы ни за что не расскажете, что делали той ночью позавчера, а я вас не прошу рассказать, что такого вы делали позавчера, да еще почему-то и ночью, ибо мне на это — плевать?

— Лихо закрутил. Умело, — прокомментировал француз. — Главное, даже ни разу не сбился. Оскар, ваш ход.

— Ращьоль, вы ему подыгрываете. Так нечештно.

— А вы не увиливайте. Отвечайте, что такого вы делали позавчерашней ночью, когда он вас даже не спрашивает про то, почему вы ему ничего не ответите, если его вдруг станет мучить вопрос: а что же Дарси делал такого позавчерашней ночью, коли сам о том нас спрашивает?

Англичанин с минуту анализировал фразу, вращая глазами параллельно ее траектории, потом, резко мотнув головой, словно сбросив великоватую кепку, сказал:

— Ладно, проехали. Вопрош второй: по какой причине никто иж ваш так вчера и не полюбопытштвовал, куда делащь Турера, ешли вы видели, что она куда-то девалащь?

— Кто? Мы? Суворов, вы что-нибудь видели?

— На это отвечу я так: видеть можно лишь то, что можно увидеть, а то, что увидеть нельзя, то, как правило, вовсе не видят. Как нам было увидеть, что ее там нет, если мы ее и не видели? А если мы ее и не видели, значит, ее там и не было.

— Браво, Георгий! — Расьоль зааплодировал. — Заимствуя, с вашего разрешения, терминологию, которой вы столь эффектно пользовались намедни за завтраком, я бы сказал, что ваш ответ — это блестящий образчик гипертекстуальной экстраполяции архетипической тавтологии, соблюдающий во всей своей элитарной демократичности базисные критерии политкорректности, невзирая на присущий в целом гуманистическому дискурсу контекст постмодернистского антропоцентризма.

— Экзистенциально, — согласился Суворов.

Дарси откликнулся сардоническим хохотом, пошатнулся, плавным движением корпуса, вытянувшись в струну, уложил, не расплескав ни капли, фужер на журнальный стол, сделал губами презрительно «пшшшшшик» и плюхнулся лбом в подлокотник Расьолева кресла. Француз отреагировал философски:

— Сэр пэр изволили нажраться, как свинья. Еще один наглядный пример диалектики: английский аристократизм не выдерживает испытаний на прочность в убийственную постисторическую эпоху. Совсем окосел. Кстати, Суворов, с детства меня донимает вопрос: а какие сны видят косоглазые люди?