Виктор Брагин - Поколение 700

– Да, забавный шалман, – отметил я.

– Стильное место! – авторитетно заявил Ян.

В предбаннике располагался магазин, продающий исключительно спиртные напитки, – видимо для тех, кто не добрал в баре. Из широко распахнутых дверей доносились многоголосый гам и громкая музыка, в углу булькали игральные автоматы. Вступив в плотные клубы дыма, мы осмотрелись, – свободных мест почти не было.

– Где сядем-то?

Сели, за длинный столик, с другого края которого расположился рабочий-интеллигент в пятнистой рубахе, сосредоточившийся на тарелке с едой. Рядом с ним почему-то стояли две кружки пива. Мы осведомились у рабочего, не ждет ли он кого-нибудь, из класса пролетариев, и свободны ли остальные места. Получив отрицательный ответ на первый вопрос и положительный на второй, мы уселись за липкий стол и направили делегата к барной стойке.

Барную стойку в этом заведении зачем-то сделали очень высокой: из-за нее виднелись только голова и плечи бармена, хотя было понятно, что он далеко не маленького роста. Черная жилетка и идеально белая рубашка с бабочкой придавали ему значимости, но резко контрастировали с его панибратским поведением: бармен то без умолку болтал, то вдруг начинал громко подпевать игравшей в баре музыке. С раскрасневшегося лица не сходила широкая улыбка, а по лбу катились крупные капли пота. Причину подобного веселья, впрочем, понять было несложно – время от времени бармен нырял под стойку (возможно, для этой цели она и была сделана такой высокой), а потом выскакивал наружу заметно повеселевшим, вытирая губы или занюхивая бутербродом.

Поскольку делегатом назначили меня, я встал возле бара, ожидая очередного всплытия бармена из глубин высокой стойки. Наконец, высунувшись наружу, тот вместо положенного в таких случаях вопроса: «Что желаете?» или «Пожалуйста?», вдруг громко запел:

Выслушав мой заказ и кивнув, мол, «принял», он продолжил:

– Бармен отлично себя чувствует, – заметил я, возвращаясь за столик.

– Да он вообще стиляга, – подтвердил Ян. – Заметь, как одет: бабочка, жилетка. Между прочим, поет действительно неплохо.

Под дружескую болтовню мы стали потреблять «Золотистое особое» и постепенно освоились в этом неприхотливом заведении. Качаемое непосредственно с пивоварни пиво оказалось неплохим, и делегаты зачастили в сторону бармена, который продолжал выполнять роль конферансье и эстрадного артиста одновременно.

Однако не только бармен упражнялся в выкидывании номеров. Через два столика от нас, возле стены сидел долговязый парень, который то и дело вскидывал руки и размахивал ими из стороны в сторону, словно находился на рок-концерте. Когда песня ему особенно нравилась, парень даже приподнимался и начинал вилять задом, изображая танец – помесь рок-н-ролла и диско.

– Посмотрите на этого придурка, – сказал я, показывая на долговязого пальцем. Мои приятели, сидевшие к нему спиной, дружно повернули головы и захохотали.

– Это, наверное второй бармен. Напарник, – предположил Роберт. – Просто у него сегодня выходной.

– А давайте ему морду набьем, – предложил я.

– Да ладно, успокойся, – сказал Ян. – Он тоже стиляга, пусть отдыхает.

На весёлом парне был свитер с настолько растянутым воротом, что, казалось, он вот-вот сползёт с узких плеч. Если бы когда-нибудь кому-нибудь пришла в голову мысль постирать этот свитер, даже не берусь судить, какого бы цвета он стал.

Увидев, что мы пристально смотрим на него, наш визави помахал рукой и поднял кружку, приглашая с ним выпить, что мы незамедлительно и сделали.

Парень источал веселье и добродушие, – идея с мордобоем отпала сама собой. А зря. Тогда у меня еще был выбор и возможность не впустить этого человека в свою жизнь, а всего лишь попортить ему лицо. Через несколько минут выбора у меня уже не останется.

В баре заиграла песня Вилли Токарева:

Спев с Токаревым в унисон, будто произнося торжественную клятву, Топ-лузер (а это был он, если кто не понял) стоя выпил поллитровую кружку пива в четыре огромных глотка, чем сорвал наши аплодисменты.

За его столиком сидели ещё два персонажа, являющие собою полную противоположность нашего нового собутыльника. Один из них крайне сосредоточено разглядывал кружку с пивом, не шевелился и не разговаривал, – казалось, он спит с открытыми глазами. Второй читал книгу (!!!). В этаких шуме и полумраке он ухитрялся читать не что-нибудь, а «Братьев Карамазовых»! Любитель Достоевского почему-то сидел в куртке и шарфе, хотя внутри было душновато, – видимо, чтение увлекло его настолько, что он забыл снять верхнюю одежду. И над обоими неподвижными субъектами, словно флаг на ветру, развевался наш новый знакомый. Вся троица в целом выглядела довольно комично.