Виктор Брагин - Поколение 700

Валдис меж тем бился с охранниками. Еще один посетитель уборной, к своему несчастью справлявший нужду у писсуара, также был использован в качестве метательного орудия. Он даже не успел закончить процесс, – так и полетел с членом наголо, обдав струей одного из охранников. От неожиданности тот замер, брезгливо осматривая свой костюм, – казалось его сейчас вырвет. Словом, бравый боец потерял бдительность, за что тут же получил сокрушительный удар правой в лицо, надолго выключивший этого охранника из сегодняшнего вечера. Его напарник изрядно помял Валдиса, хорошо поставленными, мощными ударами, хотя сломить крепкого сельского жителя оказалось непросто. Понимая, что соперник превосходит его в боксе, Валдис изловчился и ударил охранника ногой в пах. Подбитый враг сполз по стене, широко открыв рот, не издавая при этом ни звука. Такой ситуацией Валдис не мог не воспользоваться – то, что раздражало его весь вечер, должно быть, наконец, уничтожено. Подойдя к поверженному противнику, он вытащил из его уха наушник, вырвал провод и всё это запихал в раскрытый рот побежденного: «Вот так». В следующий момент голова Валдиса с большой силой ударилась о кафельную стену, – это подоспела подмога. Кто-то очень крепко держал взбунтовавшегося клиента за руки, и чьи-то сильные ноги били его в лицо, в живот, в пах; долго били – пока Валдис полностью не обмяк.

Так бесславно закончился шикарный прощальный ужин, устроенный Топ-лузером по поводу собственного самоубийства. Как видим, обещанного оргазма, даже непродолжительного, в тот вечер никто из участников событий не испытал.

А начиналась эта история в те неуютные зимние дни, начала нового тысячелетия, когда ваш покорный слуга заново знакомился со своей родиной после полуторагодового отсутствия. Выдворенному из Соединенных Штатов Америки за разнообразные непотребные действия, мне пришлось вернуться далеко не в самую лучшую страну в мире и далеко не в самое лучшее время года.

Родной город встречал своего нелюбимого сына соответственно. Тротуары, дома и деревья, окрашенные слякотью в один цвет, имели расплывчатые контуры и напоминали пейзаж, нарисованный на мокром холсте. Немногочисленные фонари на улице горели неестественно ярко, и их свет резал глаза. От смены миров и часовых поясов те дни слились для меня в одно большое застолье, с полной потерей ощущения реальности. Не до конца еще растворившись в балтийской сырости, я совершенно не чувствовал холода – меня изнутри грело тепло южных штатов и алкоголь, потребляемый в неограниченных количествах.

В один из таких прохладных дней и произошло знакомство автора книги, который на тот момент еще не являлся автором книги, с главным фигурантом этого дела, который еще не именовался Топ-лузером. Местом встречи стала совершенно непотребная забегаловка, приписанная к старому городскому пивзаводу, вечно балансирующему на грани банкротства, но упорно продолжающему что-то варить. До сих пор не понимаю, как нас туда занесло: никогда до этого я там не был и впоследствии неоднократно жалел, что заглянул тогда в этот шалман.

Возможно, в этом виноваты псевдоэстетические искания моих приятелей. Они, желая отличаться от основной массы офисных служащих, постоянно были заняты выработкой «стиля протеста» против общепринятых канонов поведения себе подобных. Их показной антигламур, кроме маек с Че Геварой и вельветовых брюк из сэконд-хэнда, включал в себя поиск так называемых «стильных» заведений, а по сути своей – полумаргинальных пивных и столовых.

Приятелей звали Ян и Роберт, – они были моими самыми близкими друзьями до отъезда в Америку и одними из первых, с кем хотелось встретиться по возвращению. Именно в их сопровождении я и появился в тот вечер в баре при пивзаводе.

Огромное количество людей встречается нам на жизненном пути: некоторые задерживаются на нём надолго, а другие исчезают, не успев сказать своего «Кушать подано». Вот и Ян с Робертом уже давно где-то потерялись, выпав из поля зрения, а человек, которого я сейчас встречу в «стильном заведении», застрянет в моей жизни надолго, дав импульс к созданию этой книги. У нас впереди веселые денечки…

Барчик при старой городской пивоварне был еще то место… Неподалеку живущие мужики, выгнанные женами выгуливать собак, привязывали их у входа в питейное заведение, а сами исчезали внутри на долгие часы. Когда мы подошли к дверям, несколько несчастных четвероногих существ покорно сидели на привязи; они не лаяли, никуда не рвались, а лишь с мольбой и грустью вглядывались в каждого входящего и выходящего.