Кара МакКенна - Трудное время

Резкий, злой смешок, который заставил меня представить Кристину сорокалетней, на одном локте, на заднем плане, вырубился мужчина без рубашки на потрепанной кушетке. У черта на куличках. Обосновавшись на какой-нибудь неухоженной стоянке, где умирали американские мечты.

— Хочешь услышать об ужасных вещах, которые совершают мужчины, — сказала она, злобно вздохнув. — О, я могу рассказать тебе все об этом. Но тебя ни черта не касается, что произошло со мной. Я рассказала своему брату и этой суке, его судье, но тебе я рассказывать точно не стану. Просто знай, есть способы, которыми мужчины могут навредить тебе, способы, которые не оставляют шрамов снаружи. Способы, которые заставляют монтировку казаться справедливой. Так достаточно доходчиво для тебя?

Мое горло сжалось, но она не могла увидеть, как я кивнула, поэтому я прокряхтела:

— Да. Весьма доходчиво.

Когда она снова заговорила, ее тон стал менее враждебным.

— Можешь думать обо мне все, что хочешь. Но мой брат хороший человек. Возможно, единственный хороший человек, родившийся в этом месте. Я не знаю, что ты о себе возомнила, но я гарант-блять-тирую, тебе повезет, если ты заслужишь его расположение. А никак не наоборот. — И она повесила трубку.

Я уставилась на телефон, когда ее имя исчезло, и вспыхнула длительность звонка. Эрик дотянулся и убрал его в карман.

— Секретами таких женщин нельзя просто так делиться, — сказал он мягко.

— Да. Это я поняла.

Он усмехнулся.

— Моя сестра дикая. Такая же, как наш отец.

— Я удивлена, что она сама его не избила.

Его улыбка увяла.

— Она бы так и сделала. Не сломай он ей руку.

Мое тело похолодело.

— Ох.

— Мне надоело зацикливаться на всем этом, — сказал он, откидываясь назад. — Ну, вот, пожалуйста. Чтобы она ни сказала, большего ты не услышишь о том, почему я сделал то, что сделал. У меня не было выбора. И дело не в том, оправдывает ли это мои действия или нет.

— Оглядываясь назад, тебе бы хотелось убить его?

— Нет, — сказал он. — Я рад, что не убил его.

Я захлопала глазами в удивлении.

— Это стояло пяти лет, чтобы показать ему, что происходит с теми, кто связывается с моей семьей. Но нет, он, наверное, не стоит того, чтобы моя сестра чувствовала, словно я пожертвовал остатком своей жизни, только чтобы увидеть его смерть.

— Его посадили? За то, что он сделал с ней?

— Нет, за другое дерьмо.

— Я надеюсь, он не в Казинсе.

Он покачал головой.

— Они бы такого не допустили.

— Хорошо… ты знал его? Прежде?

Эрик кивнул.

— О, да. Я знал его. У них что-то было с моей сестрой, однажды. Вместе готовили, ходили к озеру, работали над машинами. Одним летом моя мама позволила ему завалиться на наш диван, когда мне было где-то семнадцать.

Меня затрясло. Это еще хуже, чем я думала. Потому что насилие может скрываться в каждом, кого вы знаете. Это заставляло усомниться во всем. В своем собственном суждении и интуиции, почему ты не предвидел этого, и не ты ли в этом виноват, в каком-то смысле.

— Ты доверял ему, тогда?

Он покачал головой.

— Не тогда, когда он так поступил.

— Нет?

Эрик пристально смотрел мне в глаза.

— Ты действительно родом из хорошего места, ведь так?

— Мы небыли богаты или что-то в этом роде. — Не по чарльстонским стандартам. По стандартам Даррена? В таком случае, возможно, я выросла в каком-то закрытом раю.

— Я вырос в нехорошем месте, — сказал он. — Маленький, богом забытый городок под названием Кернсвилл, в часе езды на восток отсюда. И там есть чума, как чума, которая распространялась по грязным местам сотни лет назад. Только эта варится из сиропа для кашля и вводится через трубку или иглу, а не от укуса крысы. Понимаешь?

Я кивнула.

— Я не говорю, что то, что я сделал своего рода милосердие или что-то подобное. Но если какое-нибудь бешеное животное ходит по округе и кусает людей, никто не станет мешкать, чтобы убить его.

— А сейчас он по-прежнему в тюрьме?

Он кивнул.

— Тебе придется перед кем-нибудь оправдываться дома? Перед его друзьями?

— Нет. Так или иначе, он со всеми разругался к тому моменту, когда его закрыли. Если его однажды освободят, и он захочет мне отомстить или моей семье за то, что я сделал, он будет совсем один. Если в его мозгу осталось, хоть немного извилин, он найдет себе новый город, в котором сможет осесть.

Некоторое время мы молчали, пространство между нами было наполнено разговорами незнакомцев, тяжелым роком, смехом и позвякиванием бутылок и стаканов.