Кара МакКенна - Трудное время

— Для меня ты все та же женщина, — сказал он тихо. — Из наших писем.

— Это не у меня были секреты от тебя.

Его ноздри раздулись с громким выдохом. Мы молчали какое-то время, я потягивала свой напиток. Эрик вглядывался в окно на проезжающие мимо машины. Он разрушил затишье, встретившись с моим взглядом.

— Я не… я ни с кем не был. С тех пор, как меня выпустили.

Черт подери мое сердце за то, как оно возрадовалось. Что-то внутри меня не выдержало, оледеневшая река ожила от весенней оттепели.

— Нет? Это… неожиданно.

Он пожал плечами, оглядев бар.

— Я никого не знаю в этом городе.

— Да, полагаю это так. — Хотя, почему это должно волновать мужчину, который воздерживался половину десятилетия? — Ты ужасно красивый. Я уверена, если бы ты захотел…

Он нахмурился.

— Что?

Его раздражение спало, и, когда он заговорил, он казался поверженным.

— То, как мы разговаривали до моего освобождения… Мы, словно описывали праздник. Удивительное блюдо высокой кухни, которое я с нетерпением хотел попробовать, как только меня освободят. Потом я вышел и не смог устроить этого праздника, ну, да ладно. Но после стольких мыслей о нем я не хочу соглашаться на любой другой доступный мне праздник. Я не знаю, как скоро встречу женщину, с которой смогу почувствовать тоже, что и с тобой, но мне не нужен просто кто-то ради этого. Я не хочу, чтобы мой первый секс после пяти лет в неволе был столь же незапоминающимся, как поездка за каким-нибудь гамбургером.

Я почувствовала разом слишком много от этих слов. Я была тронута тем, что была особенной. Мне было больно от того, что он не собирался идти дальше и найти кого-то, кто бы смог заменить меня. Но почему бы и нет? Почему бы мне не хотеть этого, если он ждет, когда я приду к нему почти с одержимостью?

Все что мне удалось произнести:

— Я могу это понять.

— Плюс ко всему, места, в которых мужчина может кого-то подцепить — бары, подобные этому. Это не те места, где мне сейчас стоит находиться. Этот тип людей. Это слишком угнетающе. Я слишком долго пробыл взаперти. Мне не нужны напоминания о том, как люди зацикливаются на своих бесперспективных жизнях и вредных привычках. Это слишком сильно похоже на тюрьму. И слишком сильно похоже на дом.

— Конечно.

— Ты… — Он тяжко вздохнул. — Ты была с кем-то? С каким-нибудь парнем с тех пор, как мы перестали писать друг другу?

Я моргнула.

— Нет. Конечно, нет. И вообще, тебя это не касается. — Но явное облегчение на его лице впитало всю мою ярость.

— Я знаю, — сказал он более мягким голосом. — Но все же хотел, знать. Это естественно.

— Мне понадобилось пять лет, чтобы встретить тебя и, хотя бы, просто поделиться этими мыслями. Чтобы они вообще возникли. Я не собираюсь просто взять прыгнуть с кем-то в постель и на самом деле все это сделать.

— Я просто хотел услышать, что, возможно, эти вещи, все, что мы говорили… были особенными, наверное.

Мое лицо потеплело.

— Конечно, они были особенными. Я бы не стала рисковать работой, если бы это было не так. — Или своим сердцем. Боже, как же я хотела его. До боли и безумия желала. — Это было особенным. Но я совсем тебя не знала. Я даже не знаю, как описать эти две вещи. Часть меня считает, что знает тебя с ног до головы, лучше, чем любого другого парня, с которым я когда-либо была. Но также, что ты совершенный незнакомец.

— Незнакомец, потому что ты не доверяешь мне?

— Потому что я не сталкивалась с разными сторонами твоей сущности. Важными сторонам. Та сторона, которая сделала ту страшную вещь. Та сторона, что решила не говорить мне, что тебя выпускают…, хотя ты понимал, что должен. Что это все изменит.

— Я был эгоистом.

Я кивнула.

—Да. Ты был эгоистом. — Я помешала напиток трубочкой. — Я тоже была эгоисткой. Я использовала тебя, чтобы почувствовать это все снова. Живой. Сексуальной. С кем-то, с кем бы мне никогда не пришлось волноваться, что все может, станет реальным.

— Я не возражаю, что ты меня использовала.

Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

Эрик вертел свою бутылку, думая, прежде чем сказать:

— Ты знаешь, почему я избил его именно так? Монтировкой?

— Ты не хочешь мне рассказывать почему.

— Нет, я имею в виду, почему именно монтировкой.

— Нет.

Его взгляд следил за движением.

— Потому что в тот яркий, горячий момент, когда я узнал новости, от которых у меня снесло крышу, я пожелал ему смерти. Потому что голыми руками я бы его не убил за то, что он сделал. И потому что у меня не было оружия, и я не медлил ни секунды, чтобы продумать план. Я просто передвигал свое тело к его телу, а по дороге схватил то, что, посчитал, сможет его убить…