Прибавить к этому залитые едким потом глаза, взмокшую под рюкзаком спину, рот, пересохший до такой степени, что даже мысль о грядущем перекуре вызывала отвращение, и мы получим безупречно несчастного, жестоко обманутого в ожиданиях туриста, которому самое время вернуться на вокзал и уехать из этого унылого чистилища первой же электричкой, все равно куда. Однако настроение мое, напротив, улучшалось с каждым шагом, без каких-либо внешних причин и внутренних усилий; в итоге, я почувствовал себя совершенно счастливым, еще не добравшись до вожделенного моря, даже не ощутив его свежий аромат, так толком и не поверив в его существование. Черт его знает, почему.
Ног под собой не чуя от зноя и усталости, я вдруг вышел на неожиданно широкую улицу, пересек пустынную проезжую часть и оказался прямо перед входом в ресторан. Слева от меня тоже был вход в ресторан, и справа, да не один – десятки совершенно одинаковых, устланных дешевыми зелеными коврами проходов в прибрежные забегаловки, крепостной стеной вставшие на границе между городом и пляжами. Это были самые гостеприимные в мире крепости, построенные исключительно ради удобства и удовольствия грядущих захватчиков; их воздвигали в надежде на скорую капитуляцию, бесчисленные ворота были распахнуты настежь, а одуревшие от жары и безделья официанты призывно махали руками: сюда, сюда!
Нет занятия более бессмысленного, чем вдумчиво выбирать одну из абсолютно одинаковых с виду террас; тем не менее, я какое-то время бродил туда-обратно, а потом наконец преисполнился решимости и свернул туда, где было занято больше половины столиков. Не то чтобы я так уж жаждал общества, просто решил, что у этих людей, в отличие от меня, было время выяснить, какой из ресторанов-близнецов лучше прочих.
Я занял место на границе между светом и тенью, почти у самого выхода на пляж, сознательно пожертвовав относительно прохладным полумраком ради восхитительного вида на тусклое золото влажного песка и сияющую бирюзу моря, запаха которого я, впрочем, по-прежнему не ощущал, настолько неподвижен был воздух.
Народу на пляже, к моему удивлению, оказалось довольно много. После скитаний по безлюдному городу, я был уверен, что и пляжи Чивитановы совершенно пустынны. Не сообразил, что именно тут и отсиживается в ожидании ночной прохлады все городское население, кроме нескольких сотен бедолаг, до сих пор не уволенных с работы, несмотря на экономический кризис, о котором так громко твердили телевизоры моих соседей из-за тонких панельных стен.
Я заказал литровую бутылку минеральной воды и двойной эспрессо; минуту спустя воды в бутылке осталось меньше половины, а еще через несколько секунд с эспрессо тоже было покончено, и я, подивившись собственной алчности, потребовал добавки. О нормальной человеческой еде пока даже думать не хотелось, но мысли о большой порции мороженого уже вызывали определенный интерес. Очень кстати – я планировал попросить разрешения оставить где-нибудь в подсобном помещении рюкзак, чтобы спокойно окунуться в море, не опасаясь утраты всего движимого имущества одновременно, и мне казалось: чем больше я перед этим успею заказать, тем успешней пройдут переговоры. Люди, за редким исключением, корыстны, и это далеко не всегда плохо – хотя бы потому, что предельно упрощает коммуникации.
Вторую порцию эспрессо я пил медленно, растягивая удовольствие, курил, глазел по сторонам – какова она, курортная жизнь, частью которой я вот-вот стану?
Поначалу открывшаяся мне панорама курортной жизни почти не отличалась от небытия. Пляжники неподвижно лежали на песке, а те, кто забрался в море, флегматично покачивались на волнах, как разноцветные сухие листья, принесенные течением из неведомых краев. Посетители ресторана, разморенные жарой, едой и вином, развалились в плетеных креслах; молчание, слегка приправленное музыкой, настолько тихой, что я никак не мог разобрать мелодию, изредка нарушалось звяканьем соприкоснувшихся с тарелкой приборов да бульканьем жидкости, переливающейся из бутылки в стакан.
И всего двух женщин оказалось достаточно, чтобы разрушить эту дремотную идиллию. Они переступили порог, и мир изменился, сонное царство встрепенулось, как от поцелуя принца; только это был не румяный сказочный статист на белом коне, а старый, опытный, битый жизнью Принц Хаоса. Цокот их каблуков звучал, как выстрелы неприятельских орудий, а резкий запах парфюмерии с успехом заменял слезоточивый газ. Впереди шествовала обладательница ярко-розового сарафана и тугих, отбеленных до мертвенной желтизны, залитых лаком локонов, слишком пышная, чтобы пройти между столами, не задевая их бедрами, и слишком много повидавшая на своем веку, чтобы смушаться из-за таких пустяков. Вторую женщину, одетую менее ярко, я толком не разглядел, но был уверен, она примерно такая же, с кем еще и дружить большим, шумным, потрепанным жизнью теткам, как не со своими точными копиями.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу