– Ваша правда. Но какая же прекрасная у вас игра! Удивительно, что никто, кроме вас, похоже, до такого не додумался.
Зеленоглазая незнакомка отнеслась к моему признанию на удивление серьезно, вот уж не чаял, в таком деле даже от близких ждешь скорее снисходительных усмешек, чем понимания.
– То есть, получается, вы просто вышли из дома с рюкзаком и случайно сели в поезд до Чивитановы? – спросила она.
– Не совсем так. Все-таки мой дом слишком далеко отсюда. Поэтому на этот раз мы с судьбой объединили усилия. Сперва я осознал, что очень давно не сидел на берегу теплого моря и еще дольше в нем не купался. Голос разума советовал дождаться осени, но я не утерпел, полез в интернет, чтобы узнать, на каком из побережий можно найти более-менее дешевое жилье в начале августа, и выбрал итальянскую Адриатику – кроме всего, стало интересно, что это за места, никогда раньше здесь не был. Поэтому я прилетел в Рим, и только тогда началась игра. Скажем, я надеялся забраться гораздо южнее – да вот хотя бы в Бриндизи; девушка моего друга была там весной и все уши нам прожужжала, какой это прекрасный и удивительный город. Но когда я добрался до Термини [58], выяснилось, что ближайший поезд в нужном мне направлении идет до Анконы, зато отправляется буквально через десять минут, так что выбора у меня, можно сказать, не было. Задерживаться в Анконе я, впрочем, не собирался – слишком большой город, чтобы там отдыхать, скорее портовый, чем курортный, да и с виду не то чтобы приветливый. Я вышел на перрон и тут же услышал объявление: «Поезд до Чивитановы отправится с четвертого пути с опозданием на пятнадцать минут». Это выглядело так, словно он специально меня дожидался – глупости, конечно, но мне все равно было приятно так думать. Я быстренько купил билет в автомате, занял место в вагоне и только тогда посмотрел на карту: а на берегу ли, собственно, стоит эта самая Чивитанова? Оказалось, на берегу. А больше ничего от нее не требуется.
– Не были разочарованы, когда вышли в город? – Лукаво спросила женщина. – У нас поначалу никому не нравится. Моя подружка, хозяйка небольшого отеля, жалуется, что клиенты вечно уезжают раньше, чем планировали. Да что там, натурально спасаются бегством – закажут бывало номер на две недели, прогуляются от вокзала, всего-то десять минут пешком, а вселяясь, сразу предупреждают, что съедут через три дня, дескать, решили перебраться в соседний городок, не нравится им в Чивитанове, унылое место. И ведь не возразишь.
– Теоретически и мне не должно было понравиться, согласился я. – Морем здесь не пахнет, и ветра совсем нет, вот что действительно плохо. Но я все равно остался доволен и сразу решил остаться. Сам не понимаю, почему.
– Это только кажется, что в Чивитанове нет ветра, – усмехнулась она. – На самом деле, чего-чего, а ветров здесь хватает. Их, пожалуй, даже слишком много, особенно летом. Просто никто не желает дуть.
– Ишь ты! – возмутился я. – А чего же они, интересно, желают?
– Того же, чего и все отдыхающие – валяться на пляже, купаться в море, пить вино, разбавляя его водой, потому что в такую жару иначе нельзя.
– Их можно понять, – согласился я. – Но когда ветер не дует, его нет, потому что для него дуть – это и значит быть, разве не так?
– Есть много разных способов быть, – пожала плечами моя собеседница. – Для ветра и для человека, вообще для кого угодно. Один-единственный способ – это не просто мало, это меньше, чем ничего. Людям обычно хватает, но ветры малым не довольствуются. Им подавай, как минимум, все сразу. И если возьмут, будь готов, что вскоре примчатся за добавкой; впрочем, они не только брать, но и раздавать горазды – тоже все сразу, да что там, гораздо больше, чем все.
– Однажды мне рассказывали не то байку, не то легенду, не то просто сон, – вдруг вспомнил я, – дескать, если ветер хочет побыть в человеческой шкуре, ему приходится «разделить себя на несколько частей и разлить по разным сосудам». Потому что ветер гораздо больше человека, и в одно тело не помещается.
– Ну, это кто как, – возразила женщина. – Некоторые преотлично помещаются, а некоторые действительно нет. Вот, к примеру, у мамаши Мистраль [59]целых три сына-близнеца: Манго Фанго, Лиго Фанго и Липо Фанго – невыносимые мальчишки. Говорят, мистраль сводит людей с ума, и это святая правда, сводит. Но не когда дует, а когда в полном составе отправляется отдохнуть. Вам повезло, что они уже отбыли: мамаша Мистраль обычно загорает именно на этом пляже, а близнецы носятся как угорелые и швыряются песком в почтенную публику, никакого сладу с ними нет. Хуже только семейка Херли-Берли [60] – у них дочки, правда, всего две, но скажите на милость, что может быть ужасней расшалившихся маленьких девочек, настолько хорошеньких, что никому не придет в голову их наказать? Вот и я не знаю.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу