Джеймс Баллард - Суперканны

— Я не думаю, что это…

— Не думаете? — Я наступил на окурок, догоравший у моей ноги; он рассыпался огоньками и погас, а воздух вокруг меня словно стал легче. Мой гнев прошел, и я впервые за много месяцев почувствовал ответственность за свои поступки. — Подождите здесь, я приведу «пежо». Я хочу увезти ее до начала акции.

— Поторопитесь, мистер Синклер.

Делажи продолжали стоять, обнявшись в дверях, рядом с «мерседесом», откуда они наблюдали за Джейн, как заботливые приемные родители на любительском представлении, где их горячо любимое чадо впервые вышло на сцену. Симона следила за Джейн своим обычным преданным взглядом, в котором сквозила все та же робкая любовь, которую я подметил при их первой встрече. Ален кивнул ей; он не был уверен в Джейн, но в то же время не сомневался в ней — высокопоставленный бюрократ, радующийся возможности забыть на время о делах и подбодрить друга семейства на новом поприще. Глядя сквозь ночной воздух на эту опасную пару, я представил их римских предков, администраторов колониального Прованса. Вот они сидят перед ареной в Ниме {99} 99 Ним — город на юге Франции, бывшая римская колония, где сохранилось немало древних сооружений, свидетельствующих о том, что во времена римского владычества здесь было крупное поселение. и смотрят, как отважно принимает смерть их любимая рабыня. Искусство Уайльдера Пенроуза состояло не в том, чтобы довести Делажей до безумия, а чтобы они казались нормальными.

Гальдер догнал меня и взял за руку, когда я садился в «пежо».

— Мистер Синклер, я могу привести ее к вам. Они всегда хотели, чтобы я…

— Спасибо, но тогда они вам этого во всю жизнь не простят. А с меня что взять — постылый муж-надоеда.

Я остановил «пежо» у въезда в переулок. Джейн все еще стояла, опершись о «мерседес», ее сумочка раскачивалась, как фонарь сигнальщика. Ее глаза были устремлены в никуда, но она словно бы пробуждалась через каждые несколько секунд, когда заставляла себя сделать вдох. Она не узнала ни меня, ни свою машину и, показывая рукой внутрь лимузина, пригласила меня в свой будуар. Делажи, спрятав лица за воротниками своих пальто, одобрительно кивали ей от дверей — они еще не поняли, кто я.

У «пежо» остановился молодой француз в черных брюках и белой рубашке. По въевшемуся в его одежду затхлому запаху пищевого жира я догадался, что это официант, жаждущий потратить свои чаевые. Заинтригованный странным сочетанием — первоклассный автомобиль и новенькая шлюшка на задворках, он оценивал Джейн, как знаток оценивает лошадь. Предположив, что Делажи — ее сутенеры, он направился к Джейн, с одобрением поглядывая на ее гибкое тело.

Я вышел из «пежо» и направился к «мерседесу». Делажи наблюдали за тем, что происходит на заднем сиденье, где расположились Джейн и ее клиент — бок о бок, но в то же время отчужденно, как люди, случайно оказавшиеся в одном вагончике американских горок. Француз расстегнул ширинку. Одной рукой он шарил в своем бумажнике, а другой гладил бедро Джейн, стараясь расшевелить ее, — она сидела неподвижно, откинувшись на подголовник, словно пассажир, оцепеневший в преддверии неминуемого столкновения.

— Пол… идите сюда. — Увидев меня, Ален Делаж махнул рукой и чуть подвинулся, освобождая мне место рядом с Симоной. — Я рад, что вы пришли. Мы думали…

Он был счастлив меня видеть, доволен, что столь ценный инвестор не поленился прийти. Симона потянула меня в проем двери, а сама отодвинулась, освобождая лучшее зрительское место. Оказавшись прижатым к ней, я обратил внимание, что она не надушилась, а на ее лице нет косметики, словно для того, чтобы не притуплять чувства и подготовить свой вкус к этому самому изысканному из блюд.

Я отодвинулся от них и, опершись на крышу «мерседеса», спокойно сказал:

— Я рад, что пришел. Что здесь происходит?

— Пол? — Ален был удивлен моим ровным, но агрессивным голосом. — Джейн… Она сказала, что предупредила вас. Она хотела попробовать…

— Ей это интересно. — Симона успокаивающе взяла меня под руку. — Как и все жены…

В салоне «мерседеса» француз держал бумажник в зубах. Он ухватил Джейн за руки, пытаясь ее удержать, а она, сопротивляясь, молотила своими маленькими кулачками по крыше машины. Когда я открыл дверь, он выругался и отпустил Джейн. Он сунул бумажник в карман брюк и с потоком брани выскочил из салона. Он попытался было ударить меня, но я ухватил его за руку и со всей силы швырнул на капот. Он качнулся, восстановил равновесие и, решив, что я ему не по зубам, зашагал прочь, на ходу объясняя что-то уличному фонарю.