Джеймс Баллард - Суперканны

— Ему это немного испортило настроение. Фаза освоения Дикого Запада закончилась. Жизнь здесь станет гораздо спокойнее. Может, у тебя тогда появится возможность взять отпуск подольше?

— Пол… — Джейн бросила на меня взгляд в зеркало, сочувственный, но чужой, словно мать, смотрящая на умственно неполноценного ребенка. — Вернуться в Лондон? Зачем? Чтобы работать в каком-нибудь оздоровительном центре в Клапаме?

— Ну, зачем же так? Мы снова будем вместе.

— Я нужна здесь. Проект расширяется.

— Прекрасно. Но ты им нужна для других вещей.

— Каких? — Джейн выключила плеер. — Продавать украденные лекарства? Делать обрезания женам богатых суданцев?

— С такими вещами они не связываются. Они гораздо утонченнее.

— Пол, когда речь идет о наркотиках и сексе, всю утонченность как рукой снимает. — Она подошла ко мне и прижала ладони к моим щекам. — Ты здесь засиделся. Возьми с собой в Лондон Франсес. Теперь наступил мой черед летать…

Я смотрел, как она роется в ящике, как вытаскивает самую свою аляповатую сумочку. Перед уходом она энергично обняла меня. Я поморщился от такого фальшивого проявления любви, а она посмотрела на меня с неожиданным участием.

— Пол, у тебя коленка опять побаливает? Начни снова принимать лекарство. Ты, когда принимал, был веселее.

— В том-то все и дело.

— Ты сегодня встречаешься с Франсес?

— Мы обедаем в «Тету». Есть хорошие новости, нужно отпраздновать.

— Передай ей привет. И возьми мою машину. Жаль «ягуара». Повсюду эти граффити. Ален считает, что в «Эдем-Олимпию» стали проникать не те люди.

Позднее в «пежо» на шоссе «эр-эн-семь» по пути в Вильнев-Лубе я, прислушиваясь к отзвукам голоса Лотты Леньи {97} 97 Лотта Ленья (1900–1981) — немецкая певица и киноактриса, жена Курта Вайля, с середины 1930-х гг. работала в Америке. Во второй ленте «бондианы», «Из России с любовью» (1963), исполняла роль продавшейся «Спектру» полковника ГРУ Розы Клебс. у меня в ушах, вспомнил совет Джейн. С Франсес Баринг или без нее, но скоро я вернусь в Лондон. Когда «Эдем II» покроет своими парками и искусственными озерами долину Вар, будущее станет более прозаичным. Свертывание лечебной программы Пенроуза означало поражение для него и победу для окружающего мира, в котором процветают неотвратимая реальность подковерных интриг и персональных директорских туалетов, относительности положения и успеха. После долгого дня в «Эдеме II» сама идея психопатии покажется причудливой — почти фольклорной.

— Франсес, у меня хорошие новости…

Открыв дверь запасными ключами, я вошел в квартиру в Марина-Бе-дез-Анж. Стандартная лампочка в холле высвечивала кипу финансовых журналов, но все другие комнаты были погружены в темноту. На столике у входа лежали на серебряном подносе ее ключи от машины. Я открыл дверь в кухню и уловил странный запах — смесь дешевых лосьонов после бритья, которая казалась почти знакомой.

— Франсес? Я заказал столик в «Тету».

Неужели она занималась любовью с кем-то другим — может быть, с «зеленым» летчиком, организовавшим демонстрацию протеста? В моем воображении возникла картинка: она лежит голая рядом со своим любовником, оба от смущения впали в ступор, мужчина шарит под кроватью в поисках своих туфель и наконец достает одну из моих потерянных сандалий.

Я осторожно отворил дверь. Франсес спала, лежа поперек подушек, рука ее была выпростана, как у ребенка. В свете, проникавшем в спальню с ближайшего балкона, я увидел ее белые зубы, обнажившиеся в сонной улыбке. Из ванной доносились звуки душа — мягкое журчание, похожее на далекий дождь.

Стараясь не разбудить ее, я вошел в темную комнату, сел рядом с ней на кровать, стараясь, чтобы матрац не просел под моим весом. Моя рука коснулась льняной простыни, отдернулась, нащупав что-то влажное. Пропитанный чем-то пододеяльник еще хранил тепло, словно на него пролили жирный суп.

— Франсес?..

Ее глаза были открыты, но зрачки смотрели в никуда. Луч ле-гарупского маяка прошелся по фасаду дома, и я увидел исцарапанное лицо Франсес, открытый рот с поломанными зубами и кровь на ее лбу. Луч скользнул по ее глазам, на мгновение оживив их, — так свет фар проезжающего автомобиля проникает в окна заброшенного дома.

— Господи… Боже мой… — Я нащупал выключатель прикроватной лампочки, щелкнул им, но лампа была вывернута. Я поднялся с кровати, пошел к двери, пытаясь на ощупь найти на стене выключатель.