Джеймс Баллард - Суперканны

Когда мы оказались в «Эдем-Олимпии», он даже не обратил внимания на новые художества, разукрасившие стеклянные двери административного здания.

Он высадил меня у дома, и, когда я выходил из машины, ухватил за руку.

— Я рад, что вы пришли, Пол. Вы мне здорово помогли.

— Хотел бы думать, что нет.

— Вы бы могли сделать для меня еще один пустячок. Меня беспокоит Франсес. Пропали кое-какие из моих медицинских документов.

— Видеокассеты?

— Именно. Это строго конфиденциальные материалы. Мы бы не хотели, чтобы они попали не в те руки. Скажите Франсес, что мы сворачиваем лечебные программы.

— Ее это порадует.

— Отлично. Когда вы с ней встречаетесь?

— Сегодня вечером. Я заеду за ней в Марина-Бе-дез-Анж. На нее это произведет впечатление.

— Пригласите ее куда-нибудь пообедать. Объясните, что на сворачивание программы уйдет какое-то время. Она одержима Дэвидом Гринвудом, и больше для нее ничего не существует. Для нас это опасно.

— Разумно. Ведь она любила Дэвида.

— И я тоже его любил. — Улыбка сползла с лица Пенроуза. Он уставился на свои руки, потом закатал повыше рукава и показал шрамы на предплечьях. — Я не преувеличиваю. Ведь я обязан ему жизнью.

— Вы вместе с Берту были в списке намеченных целей. Если бы вы попались ему на глаза, он бы вас убил.

— Я попался ему на глаза. Я не говорил вам об этом. — Пенроуз кивнул самому себе. — Он пристрелил Берту через стеклянную дверь, шагнул внутрь и увидел меня в крови на полу коридора. Я все еще помню его глаза. Знаете, в них не было и намека на безумие.

— Почему же он вас не убил? Ведь он явно собирался. Вы были архитектором всего, что он ненавидел.

— Я знаю. — Пенроуз вцепился в баранку, прислушиваясь к хрипловатому сопению своего спортивного автомобиля. — Мне эта мысль с тех самых пор не дает покоя. Он хотел, чтобы я видел, что сотворил. На несколько мгновений он был абсолютно в здравом уме…

Прислоненный к подушке компакт-диск-плеер голосил «Сурабайя Джонни» Курта Вайля {96} 96 Курт Вайль (1900–1950) — немецкий композитор, с 1935 г. проживал в Америке, автор музыки к «Трехгрошовой опере» Брехта и нескольких мюзиклов, поставленных на Бродвее. . Джейн бродила по спальне — жутковатая фигура в покрытом блестками малиновом мини-платье и туфлях на высоких плоских каблуках. Над ее лбом поднимался покрытый лаком пук курчавых черных волос, некое ностальгическое подобие панковского гребня, из-под которого смотрели накрашенные глаза. Мазок помады на губах напоминал открытую рану.

Восхищаясь ее запасом жизненных сил и куражом, я нашел себе место и присел среди разбросанного нижнего белья. Лицо ее от утомления и петидина огрубело, и ей можно было дать лет на десять больше, чем той молодой женщине, которая привезла меня в Канны.

— Джейн, мне нравится, как ты одета. Прекрасно выглядишь… я бы сказал — по-декадентски, если бы это выражение не было таким старомодным.

— Вульгарно. — Она вильнула бедром и поднесла к моим глазам пальцы с пунцового цвета ногтями. — Мисс Веймар двадцать седьмого года.

— Делажам понравится. Ты с ними идешь?

— Жизнь полна развлечений. — Она принялась подпрыгивать и вертеть задницей, споткнулась о пару высоких сапог. — Черт, в этой комнате слишком много ног. Где мой джин?

— У телефона. — На прикроватном столике стоял полный стакан. — Оставь лучше на потом.

— Врач здесь я. — Ее качнуло, и она улыбнулась, словно узнав меня в другом углу шумной комнаты. — Не волнуйся, Пол. Вместительность человеческого тела по отношению к болеутоляющим практически безгранична.

— И сильно у тебя болит?

— Вообще не болит. Замечательно, правда? Доктор Джейн на страже.

— Я надеюсь, за рулем будет сидеть не доктор Джейн? Куда они хотят тебя везти?

— Обед в… каком-то жутко фешенебельном местечке. Они будут делать вид, что я poule [35] Зд.: шлюшка (фр.) , которую они подобрали на улице. Потом будет костюмированная вечеринка на открытом воздухе.

— А ты там будешь присутствовать в качестве?..

— Догадайся.

Она принялась изображать обольстительницу, уселась ко мне на колени и увильнула, как только я попытался ее обнять — на моих ладонях только и осталось, что головокружительное прикосновение шелка и тела.

— Ну и как прошла закладка первого камня?

— Впечатляюще. Собралась вся верхушка. Самолет, тащивший зеленое знамя, сбросил на нас маленькую бомбу.

— Как смешно. И как грустно. «Эдем-Олимпию» ничто не может остановить. Уайльдер, наверно, был зол, как черт.