В апреле Клеймёнов приехал на участок. Снега еще глубокие, не тронутые теплом. Ежедневно над долиной Малтана искрится низким коромыслом яркая цветная радуга; близкая, хоть руками трогай. От солнца и белизны снегов слепнешь.
Малтан без людей пребывает в сонной дремоте, серыми домиками и бараками едва приметен среди глубоких снегов. В боксах пора начинать ремонт бульдозеров; чистить ледник – старую штольню в горе за рекой. Работы предстоит много, начали подъезжать с материка старатели. Клеймёнов приехал с оценкой дел.
Приехал Батя не один. Подмену - двух рабочих «молдаван» привёз. Мне стало жаль наши с Уткиным труды. «Молдаване» - по северу, слывут вороватыми. С комбикормом весной везде проблема. Рядом прииск Нелькан. Набьют теперь дорожку на Малтан приисковые хозяева, кто свиней держат. Да и поросята хорошо подросли. Свинарник не «актирован», подсвинков – кто их считал? Точно пустят под нож…
Так в последствии и обнаружилось.
В свинарник заглянуть у Клеймёнова не было намерения – не его уровень.
-Ладно, уважу, раз утверждаешь, что торбаза не измажу.
После осмотра свинарника, Батя подозвал стоявшего в сторонке от машины довольного Толю Уткина.
-Собирайся с нами в Усть-Неру. Поедешь в отпуск. Отдохнешь. К началу промывки вернёшься.
Семья моя на материк перебралась окончательно. Квартиру в Усть-Нере Наталья продала. Артельский КАМЗ - заботами Бати - увёз контейнер с вещами в Магадан. Из бухты Нагаева на сухогрузе контейнер плыл до Находки, до железной дороги; за счёт артели железнодорожный контейнер с вещами благополучно доставился в Канск. Я остался зимовать на Индигирке.
О Бате я часто думаю. Почему именно он позвал и помог? Предки тобольских казаков, пришедшие в Сибирь с Волги с батькой Ермаком, рождённые у костра, радели о Святой Руси. Державу Российскую до Тихого океана поставили. Отечество, по утверждению Льва Толстого, создали казаки. «Казачьему роду – нет переводу». Прав Достоевский: «широк русский человек…» Но «сужать» его все-таки грех. Это уже будет не русский человек. А какая Россия - без русской души? Без таких людей как Николай Николаевич Клеймёнов?!
Предупреждал Сын Божий: «Придут и Именем Моим назовутся. По делам их судите. Не верьте слугам дьявола…».
Наши Души наследуют внуки. И это всегда так. Человек рождается и начинает жить. Богом ему изначально назначена мудрая душа – всё предопределено свыше. Но так уж устроил Господь мир, что тварь живая обязана растить своё потомство. Человек в отличие от твари, растит духовное древо своего рода. И «учительство» новорождённой Душе исполняется назначенной Богом мудростью.
«Мудрость была всегда; прежде пределов вод земных; прежде Земли и неба».
«Была художницей у Бога».
Почему часто дети - так не похожи на родителей и внешностью и характером?! А ликом в дедов или прадедов?
-Батяня! Ну-ка изобрази в лицах, как нас сегодня оттягивал Вася Руденко? – Подначивают малолетнего Лёху старатели. Батяня – вылитый Клеймёнов.
-Я сегодня почему-то очень добрый, - понимает игру слов Батяня. – Поэтому, пользуйтесь, рабы, моей добротой.
Батяня натурально изображает в лицах зама председателя артели Васю Руденко. Также пыхтит, пыжится, говорит, отдуваясь, надув румяные щёчки.
Старатели падают от смеха. Гогот стоит такой, что слышен за стенами ангара.
Батяня одет форменно, как и его дед. Сшитые на заказ - «лётные» ползунки и меховая «лётная» курточка. Из оленьего камуса торбаза; шапчонка норковая на затылке открывает чубчик и светлое курносенькое личико. Глаза золотыми крапинками светятся смешинкой. Приклей бороду и вылитый Батя! Мальчишка развит не погодам. Кажется, весь дедовский опыт – опыт Батин в нём уже обретён.
-Ну, ты даешь! Лёха – Малеха! Батяня, изобрази деда…
Батяня снисходительно бросает опытный взгляд на земляной пол. Хмыкает.
-Что, целкость потеряли? В бочку попасть уже не можете? Окурки везде разбросаны.
Опять хохот. Клеймёнов терпеть не может грязь в боксах. Сам не гоняет – бесятся его заместители. Иной старатель из лени подняться не хочет до полубочки; швыряет окурок издалека и промажет мимо «урны». На разводе закрепляется «уборщик» бокса. Следят за чистотой старатели по очереди. Маленький Батяня папиросный дым не переносит, даже его дед – Батя при нём в кабине своего «уазика» не курит.
-Надымили! Так бы работали! – продолжает «спектакль» Батяня. – Перекрою кислород.
Опять хохот.
-Как скажешь, Батяня. – соглашаются мужики. Поднимаются и идут к тракторам.
Читать дальше