Ник Хорнби - Долгое падение

За последние несколько месяцев я успел побывать в тюрьме, потерять остатки самоуважения, стать чужим для собственных детей и всерьез задуматься о самоубийстве. По-моему, в психологическом плане это может сравниться с раком, ведь так? И, естественно, съемки в кино не идут с этим ни в какое сравнение. Так как же так получилось, что я ни черта не узнал о себе? Да и что я должен был узнать? Да, оказалось, что для меня важна высокая самооценка, и было неприятно остаться без нее. А еще я осознал, что тюрьма и бедность — это не мое. Но, в общем, я и так мог бы догадаться, не проходя через это. Можете обвинить меня в излишне буквальном понимании жизни, но, по-моему, люди могут больше узнать о самих себе, если не заболеют раком. У них останется больше времени и больше сил.

— Ну, — сказал Джесс. — Кто к кому пойдет?

В этот момент оказалось, что среди нас затесались какие-то французские тинейджеры — они купили кофе и теперь пробирались к свободному столику рядом с Мэтти.

— Эй, — окликнула их Джесс. — Вы куда собрались? Давайте все наверх.

Они непонимающе уставились на нее.

— Давайте-давайте. Нам что, весь день ждать. Хоп-хоп-хоп. Schnell. Plus vitement. [1] Быстрее. Быстрее (нем., фр.).

Она погнала их в сторону лестницы, потом вверх по лестнице, на первый этаж, а они безропотно ей подчинились. Джесс была для них еще одной непонятной и агрессивной жительницей непонятной и агрессивной страны. Я сел за столик бывшей жены и снова помахал Пенни. Это был такой универсальный для забитого людьми помещения жест, в котором было все: от «Я только стаканчик пропущу» до «Я тебе еще позвоню», и, возможно, даже что-то от «Можно счет?». Пенни кивнула, словно она все поняла. А затем я изобразил еще один жест, столь же неуместный — потер ладони, словно предвкушая, сколько всего интересного и полезного я сейчас о себе узнаю.

Я думала, мне не придется особенно много говорить. То есть Мэтти мне было нечего говорить. И медбратьям, казалось мне, я просто не найду, что сказать. Я спросила, не хотят ли они чая, но чая они не хотели; тогда я спросила, не тяжело ли им было спускаться с Мэтти по лестнице, и они ответили, что не особенно, поскольку их двое. А я тогда сказала им, что не смогла бы этого сделать, будь здесь даже десять таких, как я, и они рассмеялись, после чего мы просто стояли и смотрели друг на друга. Потом один из них — невысокий такой, похожий на игрушечного робота Мэтти, у которого была квадратная голова и квадратное туловище, только он был не из Австралии — спросил, по какому поводу все собрались. Я даже не задумывалась, что они не будут ничего знать.

— Я пытался догадаться, но у меня никак не получается.

— Понятно, — сказала я. — Да, наверное, странно вот так ничего не понимать.

— Ну так скажите нам. Стив предполагает, что у вас проблемы с деньгами.

— У некоторых они действительно есть. Но не у меня.

Мне и вправду никогда не приходилось беспокоиться насчет денег. Я получаю пособие, живу в доме матери, к тому же она оставила мне небольшое наследство. А если никогда никуда не выходишь и ничего не делаешь, на жизнь много денег не уходит.

— Но ведь у вас есть какие-то проблемы? — предположил робот-австралиец.

— Да, у нас у всех свои проблемы, — признала я. — Но они очень разные.

— Да, про того парня я знаю, — сказал второй парень, Стивен. — Его выгнали с телевидения.

— Да, у него проблем хватает, — согласилась я.

— А откуда вы его знаете? Сомневаюсь, что вы ходите в одни и те же ночные клубы.

В итоге я все им рассказала. Я не собиралась. Все как-то само собой произошло. А когда я начала им рассказывать, то уже было не важно, как много они узнают. И только добравшись до конца истории, я поняла, что не следовало им всего этого говорить, пусть они и нормально отреагировали — даже посочувствовали мне.

— Вы ведь не станете об этом рассказывать своим начальникам, правда? — спросила я.

— А почему мы должны об этом рассказывать?

— Если они узнают, что я собиралась оставить у них Мэтти навсегда, они могут отказаться брать его в следующий раз. Они могут подумать, что каждый раз, когда просила приглядеть за ним, я собиралась спрыгнуть с крыши.

Мы договорились. Они рассказали мне про другой приют неподалеку от моего дома — частное учреждение, в котором условия даже лучше, чем в их приюте, и я пообещала позвонить туда, если соберусь покончить с собой.

— Дело не в том, что мы не хотим знать, — объяснил австралиец Шон. — И не в том, что мы не хотим потом ухаживать за Мэтти. Просто иначе каждый раз, когда вы будете нам звонить, нам будет казаться, что у вас все плохо.