Ник Хорнби - Долгое падение

— Скажи всем остальным.

— Я бы хотела, чтобы нашелся способ помочь Мэтти стать нормальным.

— Ты ведь можешь кое-что получше придумать, тебе не кажется? — спросила Джесс.

Мы напряглись.

— Что?

— Понимаешь, я просто думала, что ты скажешь. Ведь ты могла пожелать, чтобы он родился нормальным. И тебе не пришлось все эти годы подтирать ему задницу.

Морин задумалась.

— А кем бы я тогда была?

— Чего?

— Я не знаю, кем бы я тогда была.

— Ты все равно была бы Морин, тупая старая калоша.

— Она не об этом, — оборвал ее я. — Она совсем о другом. Мы — это все, что с нами произошло. И если отнять все, что с нами произошло, то… сама понимаешь.

— Нет. Ни хрена не понимаю, — ответила Джесс.

— Если бы не произошла история с Джен и… и все остальное.

— Типа как с Чезом?

— Именно. События подобной величины. Какой бы ты тогда была?

— Какой-то другой.

— Именно.

— Это было бы охрененно.

На этом мы закончили играть в желания.

Предполагалось, что это будет красивый жест. Такая попытка привести все к логическому завершению, словно какое-то логическое завершение вообще возможно. Но такова молодежь сегодня, разве нет? Они смотрят слишком много фильмов со счастливым концом. Все должно иметь завершение, и в финале только улыбка, слеза и взмах руки. Все всё поняли, нашли свою любовь, осознали свои ошибки, познали радости единобрачия, или отцовства, или заботы о родителях, или жизни как таковой. В мое время в конце фильма герои получали пулю в лоб, успев лишь узнать, что жизнь пуста, скучна, жестока и коротка.

Со времени того разговора в «Старбакс» прошло две-три недели. Каким-то образом Джесс удалось удержать нас — впечатляющее достижение для человека, чья манера общаться схожа с манерой спортивных комментаторов на радио: описывать все в малейших деталях, используя при этом максимум слов.

Примерно неделю спустя она вдруг начала проявлять интерес к Лиззи, бывшей девушке Джей-Джея.

— А где живет Лиззи? — спросила она у Джей-Джея.

— Около вокзала Кингз-Кросс. И заранее отвечу на твой вопрос: нет, она не шлюха.

— Она что, шлюха? Ладно, шучу.

— Понятно. Совершенно замечательная шутка.

— А где там можно жить, если ты не вокзальная проститутка?

Джей-Джей закатил глаза:

— Да не скажу я тебе, где она живет. Я что, идиот, по-твоему?

— Не собираюсь я говорить с ней. Делать мне больше нечего, кроме как болтать со всякими потаскухами.

— А с чего ты взяла, что она потаскуха? — спросил я ее. — Мы ведь все пребываем в святой уверенности, что она спала только с одним мужчиной.

— Как это называется? Ну, про хрен моржовый. Прости, Морин.

— Метафорически, — подсказал я.

Когда кто-то говорит «про хрен моржовый», а ты тут же понимаешь, что имеется в виду слово «метафорически», начинаешь задумываться, а не слишком ли хорошо ты знаешь собеседника.

— Точно. Она метафорическая потаскуха. Она бросила Джей-Джея и, возможно, нашла себе другого мужчину.

— Ну, не знаю, — сказал Джей-Джей. — Сомневаюсь, что бросившим меня женщинам необходимо принимать обет вечного безбрачия.

Потом разговор зашел о достойных карах для наших бывших — не будет ли смерть слишком легким для них наказанием, — и о Лиззи все позабыли, как забывали обо многих других разговорах, затеянных Джесс. Но если бы мы только решили порыться в захламленном черт знает чем сознании Джесс, то нашли бы все эти темы — оттуда они никуда не делись.

В тот великий день я обедал с Тео, хотя тогда понятия не имел, что этот день станет великим. Обед с Тео сам по себе был знаменательным событием. Я не говорил с ним с тех пор, как вышел из тюрьмы.

Он захотел встретиться со мной, поскольку получил, как он выразился, «серьезное предложение» от одного крупного издательства. Речь шла об автобиографии.

— Сколько?

— О деньгах речи пока нет.

— Позволь спросить, а в каком тогда смысле оно является серьезным?

— Ну, это значит, все всерьез.

— В смысле?

— Предложение не шуточное, а серьезное.

— Так что значит «серьезное», если говорить всерьез. Нет, ну серьезно.

— С тобой становится очень сложно общаться, Мартин. Надеюсь, ты не против, что я так говорю. Ты не самый легкий мой клиент, который переживает не лучшие времена. И я очень много работал над этим проектом.

Я на мгновение отвлекся, увидев у себя под ногами соломинку. Мы сидели в ресторане «Ферма», и вся еда там была с фермы. Прекрасно, не правда ли? Мясо! Картошка! Зеленый салат! Концептуально! На мой взгляд, им была необходима соломинка, поскольку без нее вся задумка выглядела бы немного блекло, словно от недостатка фантазии. Я бы с радостью описал официанток как добродушных розовощеких пампушек в фартуках, но они, конечно же, были угрюмые, бледные, худые и одеты в черное.