Ник Хорнби - Долгое падение

— Меня зовут Кэти, — сказала Кэти.

— Привет, — ответила Джесс. — Я в таком состоянии… Даже не поняла, что не знаю тебя.

— Я знакомая Джей-Джея, — объяснила Кэти, и глаза Джесс тут же угрожающе заблестели.

— В каком смысле «знакомая»?

— Мы вчера только познакомились.

— А сегодня уже завтракаете вместе?

— Заткнись, Джесс.

— А что я такого сказала?

— Ничего. Но собираешься сказать.

— А что я такого собираюсь сказать?

— Понятия не имею.

— А ты уже познакомилась с нашими родителями, Кэти?

Кэти невольно бросила опасливый взгляд на Морин.

— А ты похрабрее меня, Джей-Джей, — продолжила Джесс. — Я бы не стала приводить на семейный завтрак каждого, с кем разок перепихнулась. Но ты молодец, братишка, идешь в ногу со временем.

— Это твоя мама? — спросила Кэти.

Она, конечно, пыталась задать этот вопрос как можно более непринужденным тоном, но небольшое напряжение все равно чувствовалось.

— Нет, конечно. Мы вообще из разных стран. Джесс…

— А он рассказывал тебе, будто у него была своя рок-группа? — спросила Джесс. — Уверена, что рассказывал. Он всем рассказывает. Иначе ему ни одна девица не светит. Мы просим его больше так не говорить, потому что правда все равно выяснится в итоге. И девушки расстраиваются. Он небось сказал, что был вокалистом, так?

Кэти кивнула и посмотрела на меня.

— Вот шутник. Спой ей, Джей-Джей. Тебе стоит его послушать. Ты охренеешь.

— Кэти была на концерте моей группы, — возразил я.

Но, сказав это, я вспомнил, как напоминал Кэти, что она видела нас на сцене. А это разные вещи. Кэти повернулась ко мне, и по ее глазам я догадался, что она тоже это вспомнила. Вот черт.

Потом вернулась Морин с круассанами.

— И что мы будем делать, если придет Мартин? Ему же не хватит места.

— О нет, — вскричала Джесс. — Ааааа. Помогите. Наверное, впадем в панику.

— Я, наверное, лучше пойду, — сказала Кэти.

Отхлебнув кофе, она поднялась и добавила:

— Анна будет беспокоиться.

— Мы можем пересесть за другой столик, — предложил я, прекрасно понимая, что все кончено, разрушено неподвластной мне злой силой.

— Пока, — улыбнулась Джесс.

Больше я не видел Кэти. Будь я на ее месте, я бы до сих пор восстанавливал в памяти произошедшее за завтраком. Я бы записал все, потом попросил бы друзей разыграть эту сценку, пытаясь найти хоть какое-то объяснение событиям того утра.

С Джесс сложно: никогда не знаешь, была ли у нее в голове мысль или она пальцем в небо попала. Когда болтаешь без умолку, как она, шансы попасть пальцем в небо всегда есть. Как бы то ни было, она была права: если бы не музыка, не было бы никакой Кэти. Она была первой моей женщиной после распада группы, единственной женщиной, которая была у меня, не занимающегося музыкой, — девственность я потерял, когда наша группа уже существовала, и все время после этого оставался в группе. После ее ухода я начал беспокоиться, не получится ли так, что лет через сорок я окажусь в каком-нибудь гребаном доме престарелых и буду рассказывать своей беззубой соседке, как менеджер «Р.Е.М» хотел работать с нашей группой. Когда я буду что-то собой представлять? Когда найду себе работу, стану личностью, достойной внимания других людей? На хрена бросать что-то, если это нечем заменить? А если бы мы продолжили разговаривать о книгах, вообще не упоминая музыку… Разве оказались бы мы тогда в постели? Мне сложно это себе представить. Казалось, без моей прежней жизни у меня вообще никакой жизни не было. Эта ночь должна была улучшить мое моральное состояние, но ни хрена — в итоге чувствовал себя разбитым, я был в отчаянии.

Мы даже особенно не задумались, почему Мартин не спустился с утра, хотя завтрак был включен в стоимость путевки. Я понемногу привыкала, что каждый день происходит что-то, мне непонятное. Я не понимала, что произошло с Джесс в ту ночь, не понимала, почему за нашим столиком сидела какая-то странная женщина — девочка на самом-то деле. Я теперь я не понимаю, куда делся Мартин. Но непонимание — это не так страшно. Например, если смотришь по телевизору фильм про грабителей и полицейских, то иногда не понимаешь начала, но ты и не должен ничего понимать. Ты все равно смотришь дальше, потому что в конце многое прояснится — нужно только смотреть внимательно. Я старалась думать о существовании с Джесс, Джей-Джеем и Мартином как о фильме про грабителей и полицейских. Если я чего-то не понимала, то просто заставляла себя вести себя спокойно. Я ждала, пока кто-нибудь даст мне подсказку. К тому же начала понимать, что не так уж и важно, все ли ты понимаешь или почти ничего. Я не совсем поняла, зачем нам нужно было рассказывать, будто нам явился ангел. Не поняла, как мы вообще оказались на телевидении. Но теперь все, похоже, забылось, и зачем беспокоиться из-за этого? Да, я действительно сильно беспокоилась, чтобы всем хватило места за столом, но причиной тому было не смущение. Просто я не хотела, чтобы Мартин подумал, будто мы можем так невежливо с ним обойтись.