Ник Хорнби - Долгое падение

Я пошел гулять не с конкретной целью как-то это использовать. Мне просто захотелось прогуляться, посмотреть на городок и, возможно, снова узнать ту сторону жизни. Правда, сначала вернулся в номер и переоделся. Я не люблю разгуливать по улице в одних шортах. Я вешу шестьдесят килограммов, худющий как черт знает что, белый как простыня, так что мне было не сравниться с загорелыми накачанными парнями на улицах. Даже если найти женщину, которую привлекают такие мужчины, как я, здесь она все равно не вспомнит о своих пристрастиях. Это все равно что вы бы оказались на хип-хоп вечеринке, на которой играли бы отрывки из песен знаменитой исполнительницы кантри Долли Партон — ее песни звучали бы не очень. На самом деле вы бы ни хрена ее не услышали. Так что, надев выцветшие джинсы и футболку с изображением группы «Драйв-Бай Тракерс», я пытался обратиться к правильным людям.

Представьте себе: меня не просто услышали — это было бы эвфемизмом — меня услышал человек, который видел нашу группу, которому нравилась наша музыка. Только подумайте: какова была вероятность? Ладно, нашу группу она подзабыла, и мне пришлось напомнить ей, что мы ей нравились, но все равно. Дело было так: я набрел на фонтанчик с морской водой, раскрашенный каким-то местным художником, и решил там перекусить и выпить пива. А та англичанка сидела за соседним столиком и читала «Бельканто» Энн Пэтчетт. Я сказал, что тоже читал эту книгу, мы разговорились, и переманил ее за свой столик. Потом речь зашла о музыке, поскольку «Бельканто» в каком-то смысле о музыке — точнее, об опере, но многие относят это к музыке — и она призналась, что ей больше нравятся рок-оперы. Ну, я спросил, какие группы ей по вкусу. Ей нравилась куча всего, в том числе и группа «Клокерс», вместе с которой мы ездили в турне. Она видела их во время того турне, когда мы все приезжали в ее родной Манчестер. Она вспомнила, что пришла довольно рано и, возможно, даже видела группу, начинавшую концерт. Я объяснил ей, что это были мы. Она тогда еще сказала: «Да, точно. Припоминаю. Вы хорошо выступили». Да-да, я все понимаю, но у меня был такой период в жизни, когда выбирать мне было не из чего.

Тот день мы провели вместе, потом я угостил ее ужином, так что и вечер мы провели вместе, а в итоге она осталась на ночь у меня, поскольку жила в одном номере с подругой. Это было впервые после последней ночи с Лиззи, но тогда все сильно смахивало на некрофилию.

На завтрак мы с Кэти спустились в ресторан, но не только из-за того-то, что в нашем отеле не было предусмотрено обслуживание номеров, — я хотел встретиться с кем-нибудь из наших. Мне отчего-то казалось, что они мне помогут — пусть не Морин, то хотя бы Мартин, который разбирается в женщинах. Я даже как-то убедил себя, что и на Джесс она произведет впечатление. Я уже видел, как они сидят втроем в другом конце зала, причем двое уже шепотом отпускают какие-то скабрезные шутки, — я снова на коне.

Первой спустилась Морин. Я помахал ей рукой в знак приветствия, и она, сочтя почему-то этот жест за приглашение, присоединилась к нам. Она с подозрением поглядела на Кэти:

— Кто-то не придет на завтрак?

Она не хотела никого обидеть. Просто присутствие Кэти ее смутило.

— Дело не в этом. Просто…

Я запнулся, не зная, что сказать.

— Меня зовут Кэти, — представилась не менее смущенная Кэти. — Я знакомая Джей-Джея.

— Понимаете ли, этот столик рассчитан на четверых, — объяснила Морин.

— Если придут все остальные, мы с Кэти пересядем, — успокоил я Морин.

— Кто такие «все остальные»? — поинтересовалась Кэти.

Пожалуй, это был закономерный интерес.

— Мартин с Джесс, — объяснила Морин. — Но Джесс вчера вернулась на полицейской машине. Возможно, ей еще нужно будет отлежаться.

— А… — протянул я.

Мне было любопытно, почему полиция привезла Джесс обратно в отель, но именно тогда я не хотел об этом говорить.

— А что она натворила? — спросила Кэти.

— Легче сказать, чего она не натворила, — ответила Морин.

К нашему столику подошел официант и налил всем кофе, и Морин пошла за круассанами. Кэти бросила на меня взгляд, в котором я увидел множество вопросов.

— Морин… — начал было объяснять я, но так и не смог ничего придумать.

Впрочем, придумывать ничего и не нужно было, поскольку появилась Джесс.

— Как же хреново, — представилась она. — Мне так хреново. Надо проблеваться, чтобы стало получше, но у меня в животе после вчерашнего вообще ничего не осталось.