Мег Вулицер - Исключительные

— Мы хотели бы вам помочь, — недавно сказал им Итан в шумном ресторане. Обе семьи выбрались на один из тех беспорядочных воскресных бранчей, которые устраивают молодые родители вместе с детьми. Удовольствия от этого никто не получает, зато все ощущают, что нашли занятие на выходные с ребенком. Мо, втиснутый в неуклюжий деревянный стульчик, плакал. Он постоянно плакал, и это было невыносимо, но теперь они хотя бы знали причину. Все вокруг причиняло ему боль, как будто бы с него сдирали кожу живьем. Эш встала и подошла к нему, как обычно, когда он расстраивался. Она вела себя с ним так естественно и невозмутимо. В юности она была заносчива, и все же выросла в одну из тех матерей, которые способны справляться с ребенком, как нынче говорят, «с особыми потребностями». И это не наносило ее эго смертельную рану. Она стала рассудительной матерью бедняге Мо, рассудительной возлюбленной для Итана, рассудительной подругой для Жюль и Денниса, для Джоны и его парня Роберта. И так же разумно она вела себя с актерами и работниками сцены. «Идите все сюда», — спокойно говорила она, и люди в самых дальних углах театра откладывали свои инструменты и тексты и подходили к ней. Вот и Мо немедленно перестал плакать, как будто она повернула выключатель. Рука матери на мгновение легла на напряженную спинку, и Мо вскинул на мать глаза, как будто вспоминая, что она любит его. Что в мире вообще есть такая штука, как любовь. Итан так не мог, да и в любом случае это просто не пришло бы ему в голову. Эш прошептала сыну какие-то волшебные слова — что она сказала? «Шазам»? — и Мо немного расслабился. Итан и сам расслабился. Потом она вернулась на свое место, и Итан удивленно уставился на нее.

Рори стояла на своем стульчике и что-то громко распевала. Ларкин сидела тихо и рисовала на салфетке цветными карандашами, которые официантки подсовывали всем детям. Итан лениво взглянул на ее рисунок и увидел очень точные наброски Уолли Фигмена и Альфы Джаблон.

— Красиво, — сказал он, сраженный ее способностями.

Ларкин посмотрела на отца таким взглядом, как будто очнулась от долгого сна.

— Спасибо, папа, — поблагодарила она.

Да она художница, подумал он. Ему вдруг стало ее жаль, так же, как он иногда жалел сам себя. Хотя он очень гордился Ларкин, он часто думал о юных талантах и о том, как по-разному могут складываться их судьбы. Мысленно он прикинул, что стало с ними, шестью друзьями со времен того школьного лета. Ну-ка, посмотрим. Одна из них сделалась искусным и серьезным режиссером и наконец достигла успеха. А вот случилось бы это, не будь у нее трамплина в виде богатства родителей, а потом и его денег? Да нет, вряд ли. Другой по неизвестной причине зарыл в землю свой талант акустического гитариста, скрыв эту тайну даже от близких. Кому-то достался большой и чистый танцевальный талант и при этом, по капризу природы, тело, неспособное танцевать. Кто-то родился обаятельным и богатым, но ленивым. У него были определенные способности к архитектуре, но наряду с ними — душевная незрелость, которая не позволила расцвести ни одной способности и просто уничтожила все. Еще один — сам Итан — от рождения обладал «настоящим талантом», как писали в рецензиях и интервью. Хотя ему и не повезло родиться в богатой семье, все же ему помогли взобраться по лестнице, ведущей к успеху. Талант же принадлежал только ему, еще тогда, когда никакой лестницы не было и в помине. Но Итану никогда не приходило в голову ставить талант себе в заслугу, потому что он родился таким, и просто в какой-то момент, рисуя, понял, что талантлив. Точно так же Уолли Фигмен открыл крошечную планету в обувной коробке.

И, наконец, последняя из друзей Итана. Она не добилась большого успеха в своем любимом занятии и переключилась на другое. Занялась ремеслом, а не искусством. Клиенты Жюль явно любили ее, всегда приносили подарки и писали письма после завершения работы. Но Жюль была явно разочарована своей жизнью. Итан до сих пор желал ей другой участи, и это все еще оставалось возможным. Талант может развиваться во множестве направлений, в зависимости от прилагаемых усилий, а также финансовой ситуации, характера и самого мощного и важного фактора — удачи.

— Я буду говорить прямо, ладно? — спросил Итан у Денниса и Жюль во время бранча. — Вы позволите нам помочь вам?

— Нет, — Деннис покачал головой.

На мгновение над столом повисла задумчивая тишина, и казалось, что даже дети прислушиваются к разговору взрослых и понимают, о чем речь. Итан от всей души понадеялся, что это не так. Он подождал, пока девочки не заговорили друг с другом, и тихо сказал Жюль и Деннису: