Мег Вулицер - Исключительные

— А что мне остается? — спрашивала Эш. — Нет, правда, что? Или на самом деле вопрос в том, что остается делать женщинам?

— Родиться мужчинами, наверное, — говорил Итан, и добавлял: — Извини, я понимаю, что это мерзко.

Как будто сексизм в театре и во всем мире был его виной. Все знали, что он нанимает женщин на должности любого уровня и поддерживает их в любых разбирательствах, но он все равно чувствовал себя виноватым. Ведь всем известно, что мужчины и мальчики ценятся гораздо больше.

— Нет даже слова, которое бы обозначало женщину-гения, — однажды сказала Эш.

Итану стало намного легче, когда Эш наконец нашла себе достойное занятие, хотя театр за пределами Бродвея, а уж тем более в Ист-Виллидж, по природе своей никогда не будет таким масштабным и заметным, как телевидение и кино. Впрочем, Эш не нуждалась в громкой славе. Никто из них не нуждался. Но вот к Итану она пришла.

Они спланировали каникулы, и курорт на Бали оказался неожиданно роскошным. Последний раз Итан спал в такой кровати, затянутой москитной сеткой и стоящей почти под открытым небом, когда они с Деннисом и Жюль отдыхали на острове Кауаи. Детей у обеих пар еще не было. Он подумал, что скучает по тем временам. Но еще сильнее он скучал по Жюль, и от этого было никуда не деться. Хотя они оставались близки в нелепые времена его резкого взлета, появление детей расставило все по своим местам. В ту секунду, как у человека появляются дети, он сразу задраивает все люки. Итан не то что с Жюль не виделся так же часто, как раньше, он даже с Джоной почти не встречался. Между родителями и бездетными вырастает стена, и это нужно принять. А с появлением ребенка с особенностями развития, вроде Мо, все становится совсем по-другому. Тебе и твоей семье нужно лечиться, и это невозможно делать в компании друзей — есть у них дети или нет, — пусть даже Итан мечтал, чтобы все было наоборот. Он никогда не признается Эш, что на самом деле чувствует по отношению к Мо, но его так и подмывало рассказать это Жюль.

«Я не могу понять, Жюль, люблю ли я его, — скажет он. — Я жаден и упрям в любви, и вечно люблю не тех, кого надо».

В огромной кровати под открытым небом Ларкин прыгала по родителям, а Мо лежал на краешке, всем худеньким тельцем выражая отчаянное желание оказаться подальше. Вся семья укрывалась пурпурным балийским покрывалом. Жена и дочь покрылись золотисто-коричневым загаром под ярким солнцем, и волосы у них сияли, выгорев, а сын, слишком маленький для этого, оставался бледным, как кусок сыра, ну или как отец, который ни в одной поездке никогда не снимал рубашку с длинными рукавами. Принесло ли это хоть какую-то пользу?

«Начнем же лечиться», — хотел заявить Итан с фальшивым энтузиазмом. Они провели здесь меньше сорока восьми часов. Появилась ли «новая реальность»? Как, ради всего святого, можно это определить?

Утром четвертого дня Эш спала, овеваемая свежим бризом, а дети завтракали на террасе под присмотром Розы. Итан сидел в тени большого лохматого дерева и писал открытку. Из вежливости он адресовал ее Деннису и Жюль, но, конечно же, предназначалась открытка только Жюль, и она должна была сразу же это понять.

«Дорогие Д. и Дж., — писал он. — Довольно странно себя чувствую без вас. Но мы решили провести время в семейном кругу из-за диагноза М. Слава богу, что у нас есть Роза, без нее семейный уют стал бы совершенно невыносимым, и мы бы задумались, не оставить ли Мо в рыбной лавке неподалеку. ШУЧУ. В целом поездка довольно спокойная. Эш была права, нам нужно было уехать на некоторое время.

Я все время думаю о вас и надеюсь, что после нашей встречи на прошлой неделе дела пошли на лад. Пожалуйста, обдумайте то, что мы тогда сказали. Я еще напишу.

Итан знал, что Деннис не любит обсуждать свою депрессию с друзьями и вообще не откровенничает ни с кем, кроме Жюль. Но, хотя Рори пошла в школу и домашние дела больше не требовали от Денниса столько усилий, он был не готов устраиваться на работу вне дома, для которой понадобились бы энергия, сосредоточенность, точность и спокойствие. Жюль в одиночку не могла заработать столько денег, чтобы содержать всю семью в Нью-Йорке в 1995 году. Она уже не могла брать новых клиентов, но имеющиеся платили ей недостаточно. Их семья жила в очень маленькой квартирке — такие жилища предназначены для молодежи без детей, для тех, кто может взлететь по пяти лестничным пролетам, чтобы увидеть свою возлюбленную, или мигом сбежать вниз по ним же, чтобы уйти в ночь с компанией друзей. Для двадцатилетних, юных, свободных, нуждающихся в самой малости. Они давно переросли это место — у Рори даже не было собственной комнаты. И маленькое тесное жилье лишь ухудшало их ситуацию — депрессию Денниса, хроническую зависть Жюль, безденежье, отсутствие улучшений у пациентов.