Кристос Циолкас - Пощечина

Ей казалось, что она на первом свидании. События и переживания последней недели заставили Айшу по-новому взглянуть на свою жизнь. Впервые за долгое время муж представлялся ей таинственным незнакомцем. Ее гнев утих, хотя обида на него за предательство все еще оставалась где-то в глубине души, ждала удобного случая, чтобы выплеснуться. Но сейчас было неподходящее время для выяснения отношений. Она хотела, чтобы к ней вернулся ее муж. Она не хотела, чтобы он оставался отчаявшимся ранимым существом, каким он проявил себя в последние дни. Призрачный свет луны начал прокладывать зыбкую серебристую тропинку на потемневшей поверхности моря. Она будет держать свой гнев в узде. Она должна помириться с мужем, помочь ему вновь обрести твердую почву под ногами. Он слишком неуравновешен; если он потеряет голову, ее жизнь тоже будет разрушена. Она будет терпелива с ним. Она научилась терпению, когда стала матерью. И жертвовать своими интересами тоже научилась. Айша лучезарно улыбнулась мужу, кивая в такт плеску неспешных накатов прибоя:

— Так здорово, что мы сюда приехали.

Он заплакал. Она прикусила губу, с трудом сдержавшись, чтоб не прикрикнуть на него: «Прекрати, ты же не ребенок». Слава богу, на этот раз его слезы быстро иссякли. Молодые итальянцы, самодовольные и равнодушные, даже ничего не заметили. На время отвлекшись на Гектора, она думала о том, что североамериканцы ей все-таки нравятся больше, чем европейцы: те, как и два парня за соседним столиком, нередко бывали чванливы, мелочны и бесцеремонны. Гектор шмыгнул носом, вытер глаза и взял меню. Она посмотрела на него — вопросительно, без улыбки.

— Все нормально. Просто я тебя не достоин. — О Боже, не дай ему снова расплакаться. — Мне так стыдно, Айша.

Она тоже уткнулась взглядом в меню. Боялась сказать что-нибудь не так. Она чувствовала себя иссякшей; у нее не осталось ни жалости, ни сострадания к нему. В то же время она понимала, что несет за него ответственность. Именно несоответствие между ее намерениями и желаниями вызывало у нее досаду. Она была бы в бешенстве, если б его не мучила совесть. Но она не хотела пестовать его горе, чувство жалости к себе и отчаяние. Жестокая мысль промелькнула у нее в голове. Будь мужчиной, с горечью подумала она, как-нибудь уж найди выход из своего кризиса среднего возраста, а то твое нытье в печенках уже сидит. Она пробежала глазами список блюд. Решено: она закажет рыбу, запеченную со специями в банановом листе. Айша захлопнула меню:

— Когда вернемся домой, я позвоню Сэнди, поздравлю ее с беременностью.

Гектор просиял, его глаза радостно заблестели. Она тут же пожалела о своей опрометчивости. Больше не уступлю ни на йоту, поклялась она себе. И опять на нее накатила волна усталости; шея, плечи, все кости занемели, будто под грузом непосильной тяжести. В конце концов, это и есть любовь, ее форма и сущность. То, что остается от любви после того, как проходят страсть и исступленный восторг, иссякают дух авантюризма и жажда риска. По своей сути любовь — это компромисс, подчинение двух индивидуальностей банальным неприятным реалиям повседневного совместного существования. Только так, в любви, сумеет она сохранить привычное счастье. Ей придется отказаться от рискованных попыток обрести неизвестное, наверняка невозможное и недостижимое новое счастье. Нет, она не может так рисковать. Она слишком устала. И потом, убеждала она себя, глядя на огромную золотистую луну, висевшую низко над Амедом, у меня есть муж, он меня любит, поддерживает, оберегает. Я живу в полном благополучии. Чего ж еще можно желать? Только молодые и чокнутые мечтают о чем-то еще, верят, что любовь — это нечто большее.

— Замечательно, что она забеременела. Она ведь так старалась.

— Потрясающе, правда? — Гектор светился от радости. — На своем дне рождении Гарри мне сказал, что, если б у них ничего не получилось до лета, они попробовали бы искусственное оплодотворение. Тогда им обоим пришлось бы тяжело.

— Сэнди, ты хотел сказать? — Гарри… В отношении Гарри уступок он от нее не дождется. Она и Гарри всегда будет партнерами в напряженном танце притворства и уловок. Она повысила голос: — Тяжело было бы Сэнди. На Гарри бы это никак не отразилось. С него всегда все как с гуся вода.

Гектор уловил нотки презрения в ее тоне, и его радость угасла, улыбка исчезла. Она ничего не могла с собой поделать: съязвила, и была тому рада. Она подозвала Ваяна, и они сделали заказ.

— Люди меняются, Айш.