Бапси Сидхва - Огнепоклонники

Назавтра леди Даромгрош закупила три ряда в кинотеатре. Билли и Тани усадили в самой середине, так сказать, в сердце клана, в окружении сестер, зятьев, теток, дядьев, прочих родственников и их детишек.

К концу картины — показывали «Шакунталу» на хинди — Бехрам решился взять Тани за руку. У нее были короткие пухлые пальчики, которые радостно скользнули в его руку и упоительно шевелились там.

В Лахор полетели телеграммы с объявлением дня свадьбы. Фаредун, Ясмин, Хатокси и Руби получали счастливые подробные письма с требованиями привезти, захватить, не забыть! Лахорский клан принялся поспешно готовиться к выезду в Бомбей.

Джербану и Путли трудились по шестнадцать часов в сутки, бегая по ювелирам, выбирая сари, носясь по модным лавкам и портным. Необходимо было приготовить подарки для Родабаи и для каждой из ее семнадцати дочерей, им всем полагалось по сари с чоли и нижней юбкой, по ритуальной судре и налобной матхабане и еще по тоненькой золотой цепочке. Старшей из сестер нужно было преподнести цепочку подороже, а самой Родабаи — ожерелье, серьги и кольцо из рубинов в золоте. Четверым братьям Тани — двое из них учились в Англии — предстояло получить по отрезу на костюм, по сорочке и по паре запонок, а сэр Даромгрош мог рассчитывать на запонки с жемчужинами и бриллиантовую булавку в галстук.

Ну и, конечно, уйма вещей для Тани: тщательно подобранные в тон сари, чоли и нижние юбки, драгоценности, духи.

Билли проводил утренние часы в счастливой суматошной беготне по магазинам, когда он хоть и не очень, но всем мешал, вечерами же пропадал в монументальном особняке Даромгрошей.

С сэром Даромгрошем Билли виделся только однажды, когда все семейство собиралось в кино. Сэр Даромгрош, возвышаясь над Билли, снисходительно потрепал его по плечу и с такой сердечностью глянул на него своим единственным черным глазом — второй был вставной, стеклянный, — что у Билли просто затряслись колени. Сэр Даромгрош обнял Джербану и Путли и, светски усадив обеих на диван, поместился между ними. На нем был франтовской английский костюм, лаковые туфли зеркально сияли, изящно скрещенные ноги занимали изрядную часть гостиной. Джербану и Путли, совершенно подавленные этим великолепием, разинув рты, взирали на хозяина дома, как две готовые к закланию овечки. Их будущий родственник умудрялся сочетать в себе британскую корректность с чисто азиатским великолепием.

Ежевечерне две-три сестры с детьми сопровождали Билли и Тани в прогулках по Бомбею. Они выезжали с помпой: в одном из экипажей сэра Даромгроша с лакеями в роскошных ливреях и высоченных тюрбанах. Два лакея становились на запятки, а третий усаживался рядом с кучером. Экипаж катил мимо исторических достопримечательностей, зданий, музеев, картинных галерей и останавливался у променада. Сестры располагались на скамейках, дети, сопровождаемые лакеями, бросались покупать жареные орешки, мороженое и кокосовый сок. Билли и Тани чинно прогуливались. Когда случалось, что прохожие заслоняли их от недреманных очей сестер, Билли брал невесту за руку. Один раз он даже обнял ее за плечи.

В один прекрасный вечер они решили спуститься с набережной Марин-драйв на людный пляж Чаупатти. Сестры, рассевшиеся на парапете, не возражали, одна только предупредила:

— Только вы не очень долго там!

Билли и Тани шли, держась за руки. По одну сторону песчаной полосы колыхалось море, овевая город ветерком, по другую волнующе шумела набережная. Они шагали, держась поближе к парапету, выбирая путь между тележками разносчиков и каменными скамьями. На одной такой скамье растянулся, прикрыв лицо газетой, длинноногий оборванец. Билли почувствовал себя счастливчиком при виде этой жалкой фигуры.

Они брели по пляжу, увязая в песке, покупали острые, пряные лакомства с лотков, весело поедали их, потом долго сидели у самого моря, пока Тани не сказала с неохотой:

— Я думаю, нам пора.

Пошли обратно между морем и шумной набережной, мимо каменных скамей, на одной из которых валялся оборванец, и вдруг сердце Билли застучало, а ноги будто вросли в землю. Билли всмотрелся в фигуру на скамье: ему почудилось, из-под газеты выглянуло лицо и мгновенно спряталось опять.

— О боже!

— Что случилось? — спросила Тани, пугаясь блудливого выражения, появившегося на лице Билли.

— Минуточку!

Билли неуверенно двинулся к скамье. Он уже знал, почему дважды его взгляд отметил оборванца, хотя вокруг было полно других, ничем не лучше.