Бапси Сидхва - Огнепоклонники

В утренней почте было два письма из Карачи с пометкой «лично». Фредди вскрыл первый конверт, и довольная улыбка расплылась по его лицу: Катрак официально просил руки Ясмин для своего сына Бобби.

«Путли будет счастлива», — подумал Фредди и решил, что сообщит ей радостную новость после обеда.

Когда Катрак приезжал в Лахор, Фредди намекнул на желательность брака между Ясмин и Бобби. Катрак сдался не сразу, но Фредди, невзирая на полученные пятьдесят тысяч, нагромождал такие трудности в деле его сына, что старший Катрак находился в постоянной зависимости от него. Конечно же, все это проделывалось весьма тонко, и Катрак никак не мог знать, действительно ли стоял за этим Фредди.

Спустя некоторое время Фредди вторично намекнул, что хорошо бы породниться.

Чувствуя себя обязанным и не видя конца проволочкам в деле сына, Катрак сдался и согласился женить Бобби на Ясмин.

Да и почему бы не женить Бобби? Ясмин — девушка очень миловидная, хорошо воспитанная, послушная. Фредди приглашал Катраков домой к обеду, и Ясмин явно понравилась Бобби.

И вот наконец предложение. Фредди был чрезвычайно доволен — тщательно продуманные действия привели к успеху.

— Но ты не знаешь, какую роль сыграл в этом романе я, — разливался Фредди, когда Путли, прочтя письмо, счастливо заулыбалась. — Я действовал как Купидон, как этот прелестный пухленький малыш, который пронзает сердца своими стрелами.

— Как так? — не поняла Путли.

— Пронзил стрелой сердце старого Катрака, — загадочно бросил Фредди и скрылся в ванную.

Второе письмо из Карачи было от классного наставника Язди. Он писал, что Язди наконец привык к новой обстановке, хорошо учится и ведет себя в целом нормально.

Для Фредди наступила счастливая неделя. Звезды решили дать ему передышку. Но ровно через неделю, день в день, звезды повергли Фредди в пучину ужаса.

Днем Фредди понадобилось подняться домой, чтобы взять бумаги из сейфа в спальне. Проходя мимо комнаты Соли, он увидел в полуоткрытую дверь, что сын лежит в постели с книгой в руках.

— Что случилось, сынок? — спросил Фредди.

Соли положил книгу на живот обложкой кверху, и Фредди ахнул: губы Соли были густо-красными, как если бы он накрасил их, на щеках пятнами пылал румянец.

— Я ушел с занятий. Голова что-то закружилась, — сказал Соли.

Фредди осторожно подошел к кровати и присел на краешек.

— Ну и правильно, сынок. — Фредди улыбался сыну, но рука его на горячем плече Соли дрожала. — Мама тебя видела?

— Видела. Она пошла заваривать чай с корицей.

— Что же она мне не сказала, что ты нездоров?.. Впрочем, не имеет значения — сейчас пошлю за доктором.

Чертики запрыгали в блестящих от жара глазах Соли:

— Ну да, так тебе мама и расскажет, раз ты из-за пустяков такой тарарам устраиваешь. Простуда привязалась — вот и все!

— Ладно, поспи немножко. — Фредди коснулся рукой лба сына, нежно отводя прядь темных волос.

Соли смотрел на отца весело и насмешливо. Он был неправдоподобно красив и так беззащитен — простертый на постели, с пылающими щеками.

Фредди взял документы из сейфа. Спустившись вниз, сказал Путли:

— Сейчас же пошлю за доктором.

Путли процеживала чай с корицей. Непонятная тревога Фредди начала передаваться и ей.

— Ты мерила ему температуру?

Путли подняла глаза на мужа, и тот мгновенно почувствовал скрываемое ею беспокойство.

— Тридцать девять, — ответила она, чуть не плача.

К приходу доктора температура поднялась до сорока.

Доктор Баруча, немолодой кругленький коротышка, добродушный и очень деловитый, был личным другом Фредди и пользовался доверием всей семьи.

— Незначительные хрипы в легких, — сказал он, осмотрев Соли, — возможно, инфлуэнца, но надо за ним еще понаблюдать. Столько инфекций начинается с простуды. Давайте ему легкую пищу, можно холодный компресс на лоб. Это снизит жар.

Жар не снижался.

На третий день у доктора Баручи не оставалось сомнений.

— Тиф. Никакой еды, побольше воды со льдом. Ничего страшного. Соли парень молодой, крепкий. Организм справится с болезнью.

Теперь, когда то, чего Фредди боялся, отказываясь верить, стало действительностью, он выслушал диагноз спокойнее, чем можно было предполагать. Зато Путли, бледная от природы, сделалась белее мела. Страх исчертил морщинами ее сухое лицо, и Фредди непроизвольно обнял ее за плечи.

Младшие дети на цыпочках входили в комнату проведать заболевшего брата, но вели себя скованно. В первые дни Соли старался ободрить их — шутил, дурачился. Но скоро болезнь истощила его силы, и Билли с Кати видели, что Соли трудно даже говорить.