Бапси Сидхва - Огнепоклонники

Мистер Гиббонс частенько заглядывал в этот дом выпить. Хозяин бросился пожимать ему руку.

— Дорогой друг, а я как раз думал про вас! — объявил Пивовала, усаживая англичанина.

Гиббонсу представили Аденвалу.

Фредди встал со стула и обнял полицейского.

Побледневший как бумага Аденвала понял, что его карта бита.

Он сделал большой глоток пива, который укрепил его дух, и, рыцарственно признав поражение, взялся развлекать собравшихся разными упоительными историями.

Через три дня Аденвала получил бумагу из полицейского управления.

Там было написано следующее:

«Уважаемые господа,

Во исполнение запроса, полученного от вашей фирмы, нами было произведено расследование причин пожара в лавке и в доме г-на Фаредуна Джунглевалы.

Полиция пришла к заключению, что пожар был вызван причинами случайного характера. В отчете г-на Р. Гиббонса, офицера, производившего расследование, отмечено следующее.

Нет сомнения в том, что первопричиной пожара стал самопроизвольный взрыв бутылки шипучего напитка, в результате чего опрокинулась керосиновая лампа, постоянно горевшая на прилавке. Из-за разлившегося керосина огонь распространился по всей лавке, затем перебросился и на складские помещения, заполненные легковоспламеняющимися товарами. Было также проведено расследование репутации г-на Фаредуна Джунглевалы. Фаредун Джунглевала известен как человек исключительной честности, ведущий добропорядочный образ жизни. В его прошлом нет ничего, что указывало бы на предположительность совершения им преступления столь тяжкого, каким является поджог.

На сем полагаем расследование завершенным удовлетворительным для вас образом.

Секретариат Генерального Инспектора Полиции Пенджаба».

Фаредун Джунглевала получил чек на весьма приличную сумму.

После пожара кончились и проблемы с Джербану.

Фредди, упоенному успехом нескольких удачных сделок подряд, недоставало времени задумываться над тещиными штучками.

А Джербану изменилась до неузнаваемости. В присутствии Фредди она сидела тихонькая, как сытая мышь. Не то что душа ее исполнилась доброжелательства или всепрощения, ничуть. Джербану по-прежнему ненавидела зятя, но ужас перед тем, на что способен Фредди, пересиливал ненависть. Джербану боялась так, что ни одна живая душа не должна была догадаться о ее подозрениях. Даже Путли. Джербану и отлично понимала Фредди, и отдавала себе отчет в том, что ей все равно никто не поверит.

С другой стороны, судьбу Джербану нельзя было назвать плачевной. Чудесное спасение из когтей смерти сделало ее человеком значительным в глазах окружающих. К Джербану потянулись и соседи, и собственная дочь.

Конечно, Фредди был огорчен: целился-целился, а двух зайцев убить не удалось. Хорошо, хоть в одного попал.

Годы спустя, когда Джербану постепенно вернулась к былым привычкам, Фредди научился прятаться за утешительную поговорку: «Чему не измениться, к тому надо примениться».

А Путли, раз все наконец так хорошо устроилось, стала удовлетворенно рожать детей — четыре дочки, три сына; предпоследний — Бехрам, Билли для своих.

Бехрам Джунглевала был некрасивым ребенком. Мать, рассматривая темнокожего, большеносого, орущего младенца, сказала:

— Даже не верится, что мой! Ничуть не похож на остальных. А посмотри, сколько у него волос!

— Ну и что? Ты что, мало нарожала детишек? И все славные! Этот тоже, вырастет — нормальный будет, — утешил ее Фредди.

А Бехрам Джунглевала оказался баловнем судьбы!

Шли годы. Дело Фредди росло. Теперь он был на короткой ноге с махараджами и с англичанами, вкладывал деньги в самые разные предприятия, где только представлялась возможность, умело «подмасливая и подсахаривая» всевозможных полковников уильямсов, ублажая других — таких, как Аллен, — виски и девочками.

Выдали замуж Хатокси. Потом Руби.

Джербану давала брачные советы внучкам, втискивая в них весь куцый опыт собственного замужества:

— Догола не раздевайтесь, на спине как курицы ощипанные не лежите. Так мужу и надоесть недолго. Мужчине надо показываться понемножку и не спеша. Нижнюю юбку сняли — остаетесь в кофточках, кофточку сбросили — юбку не снимайте. Муж всю жизнь будет любопытствовать и никогда к жене не остынет. И без дела не сидите. Книжки читать ни к чему — их демоны лености изобрели. От безделья мысли лезут в голову. Вот я ни минуты зря не тратила. Пока с вашим дедушкой лежу, угри выдавливаю у него на шее и на плечах.