Бапси Сидхва - Огнепоклонники

Джербану отвела глаза.

— Чтобы хлопнуть в ладоши, нужны две руки, — напомнила она. — Если твой муж прилично обращается со мной, так это потому, что я сил не жалела, угождала ему во всем. Боже мой, чего я только не вытерпела ради тебя, на какие жертвы не шла! Может быть, господь наконец посылает мне награду за мои старания.

— Господь справедлив. Кто ради него старается, он тех никогда не забывает, — в тон матери ответила дочь. На этой высокой ноте они и завершили разговор: одна отправилась мыться, другая — готовить обед.

Отлично понимая шаткость налаженного равновесия, Фредди старался не рисковать. Он источал любезность, пока теща не впадала в мрачное, слезливое настроение. Тогда его лицо сразу суровело, в глазах появлялась строгость, от которой Джербану иной раз даже прекращала свои похоронные разговорчики.

Фредди перешел ко второй части разработанного плана: его любовь к прогулкам приобрела характер неодолимой страсти.

Он внезапно обнаружил, что дети, жена и теща очень бледны.

— Не годится! — объявил Фредди. — Надо, чтобы вы у меня были румяными!

Фредди держал открытыми все окна, учил семейство делать дыхательные упражнения и, как только подворачивалась возможность, всех усаживал в тонгу и вез на прогулку.

В один из воскресных дней плотно пообедавшая Джербану, у которой слипались глаза от портвейна, вежливо отказалась от своей доли свежего воздуха:

— По вечерам я могу ездить на прогулки, а после обеда мне необходимо отдохнуть… Иначе я плохо себя чувствую… в конце концов, я старый человек… А вам, молодым, полезно. Вы должны как можно больше бывать на воздухе. Так что отправляйтесь, а я побуду дома. Не беспокойтесь за меня.

— Ну, мама, — мягко запротестовала Путли, — поедем все вместе! Мы же скоро вернемся, и я тебе разотру поясницу.

Но Путли тоже перестала настаивать, когда Фредди принял сторону тещи:

— Хорошо, мама. Делайте как вам лучше. А завтра вечером поедем все вместе.

Путли, которой важно было удостовериться, что муж не обижается на мать, велела детям поцеловать бабушку, окинула зорким взглядом квартиру, проверяя, все ли в порядке, и заторопила всех вниз, всех, даже мальчишку-слугу.

Джербану осталась совершенно одна.

Потом наступила пора привести в действие следующую часть плана: в несколько дней лавка заполнилась новым товаром. Нарядные банки с кофе, медом, итальянскими оливками, маринадами мерцали на застекленных полках. В витринах красиво расположились дорогого вида дубовые ящички с гаванскими сигарами, коробки шоколадных конфет с ликером, шафран и икра. Самое большое место заняли ходовые товары: жестянки с печеньем, чай и прочее. В углу до самого потолка высились аккуратно поставленные один на другой нераспечатанные ящики.

Лавка Фредди помещалась на углу людной торговой улицы, которую муниципалитет украсил зелеными насаждениями. С Фредди соседствовал преуспевающий маклер, дальше шли игрушечный магазин, обувная лавка, лавка, где продавались сари, и так далее. Двери лавок были весь день распахнуты, и с улицы можно было увидеть, что в них происходит.

За углом через дорогу размещался мощный квадрат Центрального рынка, где торговали мясом, птицей, овощами, фруктами.

Как-то вечером маклер заглянул в лавку Фредди.

— Что у нас происходит? — осведомился он весело.

— Похоже, дело пошло, — ответил Фредди. — Что ни день, все прибавляется хлопот.

— Расторговались, значит?

— Немножко, — скромно согласился Фредди.

— Отлично, отлично! — разулыбался маклер.

Когда Фредди шел мимо лавки игрушек, хозяин поклонился с порога.

— Как дела?

— Получше как будто, — откликнулся Фредди. — Слава богу, с новыми поставщиками договорился. И заказы тоже получил.

— Дай бог, дай бог!

Другие лавочники тоже поздравляли Фредди и желали ему удачи.

Задняя дверь лавки выходила в узенький, кирпичом мощенный проулок, который отделял доходные дома от двора, тянувшегося позади длинного низкого строения. Собственно, в проулок выходили двери всех лавок. Пароконная телега подвозила товары, их разгружали в проулке и вносили в складские помещения за лавками.

Но в один прекрасный день товар пришлось разгружать у парадного входа в лавку, поскольку для такого количества груза потребовалась подвода с буйволами, а она не могла въехать в проулок. Соседи сгрудились у лавки, завистливо разглядывая марочные коньяки, ликеры, виски и дорогие вина.

Тогда товар начали подвозить по ночам.