Маргарет Махи - Пространство памяти

Бонни отвела глаза. Теперь она уставилась в пустоту.

— Ах уж эти сестры... — протянула она наконец. — Мы с тобой могли бы целый день проговорить о сестрах и о том, что они выделывают.

И перевела взгляд на стол, словно ждет не дождется, когда же он наконец уйдет и она сможет снова вернуться к книгам. Джонни не шелохнулся.

— И что же? — спросил он. — Она все еще там?

— Где — там?

— Она все еще живет дома и занимается переработкой отходов и экологически чистым сельским хозяйством?

— Она слишком для этого занята, — коротко ответила Бонни. — У нее нет времени на все эти буржуазные фокусы в европейском стиле. Работает в городской группе женщин, которые особенно интересуются полинезийскими делами, — учит людей традиционным ремеслам маори... Она взяла себе другие имена.

Бонни хмурилась, словно сообщала все это против своей воли.

— Имена? Но при замужестве меняют только фамилию, — сказал Джонни уверенно.

— Нет, она получила специальное разрешение. Она нашла свою родную мать и взяла ее фамилию — Хотейни.

Джонни изумился.

— Хинеранги Хотейни?! Эта красавица активистка?! — вскричал он. — Не может быть!

Но он уже знал ответ.

Бонни кивнула.

— Хинеранги Хотейни, которая бросила бомбу в министра по делам маори? Это Саманта ?

— Она самая, — подтвердила Бонни.

— Ну и ну! — пробормотал Джонни. — Все эти уроки балета и «Винни-Пух» — и на тебе, она вернулась в марей [10] Марей - пространство перед общинным домом маори, часто используемое для проведения встреч и праздников. ! Столько всему училась — и все впустую.

Бонни сдвинула брови, сжала губы и зорко, по-орлиному, глянула на него желтовато-карими глазами.

— Она посвятила себя своему делу, — ответила Бонни скучным, невыразительным голосом, но Джонни мгновенно понял, что это не скука, а гнев. — Она вкладывает в него всю душу. Она знает, кто она. Не будь таким податливым... таким приспособленцем.

— Идет, — добродушно согласился Джонни. — Я немного приспособленец, а вы нет. Ешьте свою здоровую, экологически чистую пищу, а я буду податлив, как резина. Посмотрим, кому из нас раньше придет конец!

Мрачное лицо Бонни немного просветлело.

— Не сдавайся! — бросила она.

Джонни хотелось узнать побольше. Его мучило любопытство: интересно, что думали супруги Бенедикта о своей младшей дочери, пользовавшейся всеми преимуществами, которые давало ей респектабельное имя приемных родителей, а потом отказавшейся от него. Неужели Бонни тоже захочет выяснить свои корни? Впрочем, он не стал ни о чем спрашивать, чувствуя, что это опасно. Похоже, над ними снова нависло молчание. Что ж, придется сказать, как приятно было с ней повидаться, и удалиться.

КАК-ТО В ПРЕЖНИЕ ДНИ... — запели голоса в голове, и Джонни вскочил, глядя мимо Бонни — на куклу-манекен в раскрашенных одеждах.

— Давай я тебе кое-что расскажу, — сказал он кукле и взял ее за прохладную руку, положив другую себе на плечо.

Он поднял куклу вместе с подставкой, прижал к себе и поглядел в пустое лицо. Она была довольно тяжелой — вернее, даже не столько тяжелой, сколько неповоротливой. Ладно, он с ней потанцует.

— Ты сегодня просто очаровательна, — говорил он ей. — Такая таинственная, ну просто настоящая пифия. Будь же моей!

Не глядя на Бонни, он плавно заскользил мимо.

— Это танго, — бросил он через плечо своей дамы.

Они кружили вокруг Бонни, а та крутила головой, следя за их движениями.

— Что ты говоришь? — спрашивал Джонни куклу. — У тебя темное прошлое? У меня тоже. Покажи мне твое прошлое, а я покажу тебе свое.

И он начал рассказывать кукле свою историю, время от времени кивая Бонни через ее плечо.

— Я проснулся на островке, — начал он. — Только окружал меня не океан. Меня окружал город, молчаливый, полный теней. И тогда я решил бежать, бежать, бежать — и ушел, ушел, ушел! — Насколько легче было рассказывать танцуя. — Но кто это бредет мне навстречу через каменную пустыню? — спросил он с пафосом.

Медленно кружа — то в одну сторону, то в другую — в тесном пространстве, со всех сторон ограниченном книгами, он рассказывал ей о том, как встретил Софи, как отправился с ней за покупками, как уговорил ее принять ванну. Кукла, тихонько позвякивая, клонилась в его объятиях. Он рассказал ей о том, как трижды пытался сбежать, как встретил Нева, как вернулся и обнаружил письмо с ее адресом на конверте. Обнимая свою неуклюжую партнершу, Джонни думал: «Благодаря моей вере в случай я, кажется, заслужил откровение». Что-то медленно приоткрывалось — сердце стучало от волнения.