Сара Уотерс - Маленький незнакомец

— Может, мне с ним поговорить?..

— Попробуйте, хотя лучше вам не слышать того, что слышал я. Наверное, самое лучшее — просто не спускать с него глаз, нам обоим, и молиться, чтобы ему не стало хуже.

— А если станет?

— Я знаю, что сделал бы, случись это в другом доме, в обычной семье: позвал Дэвида Грэма и мы бы силком отправили его в психиатрическую лечебницу.

Каролина зажала рот:

— Но ведь до этого не дойдет, правда?

— Я все думаю о его увечьях. Сдается мне, он себя наказывает. Род явно винит себя в том, что происходит с домом, и, наверное, в гибели своего штурмана. Вероятно, он бессознательно желает себе зла. И в то же время взывает о помощи. Возможно, он верит в меня как врача и причиняет себе вред, надеясь на мое радикальное вмешательство…

Стоя в пятачке тусклого света из приотворенного ставня, мы говорили сдавленным шепотом, и тут за моей спиной что-то тихо щелкнуло. Казалось, звук исходит из густой тени. Я смолк. Мы испуганно обернулись к двери. Щелчок повторился, дверная ручка медленно повернулась. Полумрак и наше взвинченное состояние весьма способствовали тому, чтобы это показалось зловещим. Беззвучно ахнув, Каролина прижалась ко мне. Дверь медленно распахнулась, в проеме возник силуэт Родерика; в первую секунду мы облегченно вздохнули, но, разглядев выражение его лица, отпрянули друг от друга.

Полагаю, вид у нас был виноватый, что вполне соответствовало внутреннему ощущению.

— Я слышал, как вы подъехали, доктор, и ничуть не удивлен, — холодно сказал Родерик, а затем обратился к сестре: — Чего он тебе наговорил? Мол, я ненормальный, псих, или что? Наверное, и матери то же самое наболтал.

Я опередил Каролину с ответом:

— Вашей матери я пока ничего не сказал.

— Как вы любезны! — Он смотрел на сестру. — Знаешь, он дал слово, что никому не скажет. Теперь ясно, чего стоит докторское слово. По крайней мере, слово такого врача.

— Родди, мы за тебя тревожимся, — сказала Каролина, игнорируя его язвительность. — Ты сам знаешь, что ты не в себе. Пожалуйста, войди, не надо, чтобы мама или Бетти нас слышали.

Помешкав, Родерик вошел в комнату и привалился спиной к двери.

— Значит, ты тоже думаешь, что я свихнулся. — Голос его был бесцветен.

— Я думаю, тебе нужен отдых… перерыв, чтобы на время уехать.

— Уехать? И ты туда же! Почему все хотят меня сбагрить?

— Мы лишь хотим тебе помочь. Наверное, ты болен, надо лечиться. У тебя вправду были… видения?

— Ну совсем как в госпитале! — Он раздраженно потупился. — Если вы собираетесь беспрестанно приглядывать за мной, хлопотать и нянькаться…

— Скажи, Род! Ты вправду веришь, что в доме… есть нечто, желающее тебе навредить?

Родерик помолчал и, взглянув на сестру, тихо спросил:

— А как ты думаешь?

К моему удивлению, Каролина отвела взгляд.

— Я… не знаю. Но я боюсь за тебя.

— Боишься? Так вам и надо бояться. Но не за меня. И не меня, если это вас тревожит. Как вы не понимаете? Только благодаря мне дом еще не развалился на куски.

— Я знаю, вы так считаете, Род, — сказал я. — Но если разрешите вам помочь…

— Значит, вот как вы понимаете помощь? Прямиком рванули к сестре, хотя сами обещали…

— Да, так я понимаю помощь. Я бессчетно прокручивал в голове нашу встречу и пришел к выводу, что вы не в состоянии сами себе помочь.

— Неужели не понимаете? Как можно не понимать после того, что я вчера рассказал? Я не о себе думаю! Господи! Я слова доброго не слышал за свои труды ради семьи… и даже сейчас, когда гроблю себя… Может, плюнуть на все, хоть раз закрыть глаза, отвернуться… Вот тогда увидите, что выйдет!

Род сложил руки на груди и сгорбился, надувшись, точно школьник, который пытается оспорить плохой табель. Жуткая суть нашего разговора, мгновенье назад еще столь ощутимая, стала ускользать. Заметив огонек сомнения, мелькнувший в глазах Каролины, я шагнул к Родерику:

— Поймите, мы очень обеспокоены. Так не может продолжаться.

— Я не хочу об этом говорить, — твердо сказал он. — Это бессмысленно.

— Вы больны, Род. Нужно точно диагностировать болезнь, и тогда мы ее вылечим.

— Все мое нездоровье лишь от вас и вашей слежки! Если б вы оставили в покое меня и нашу семью… Но вы двое сговорились против меня. Вся эта болтовня насчет моей ноги и услуги больнице…

— Как тебе не стыдно! — воскликнула Каролина. — Доктор Фарадей оказал нам любезность!

— И сейчас оказывает?

— Род, прошу тебя.

— Кажется, я уже сказал: не хочу об этом говорить.