Андрей Никулин - Я - АЛКАШ

В такое ранее утро парк был пустынен, даже собак ещё ни кто выгуливать не вышел. Но для меня это было хорошо, меня сейчас пугали люди, а не их отсутствие. Я брёл по аллеи, всё больше удаляясь в самую глушь парка. Посвистывали почему-то до сих пор не улетевшие в тёплые края птицы, было сумрачно, и шуршание опавших листьев от моих равномерных шагов, подчёркивало пустоту парка. Сумерки ещё не рассеялись. Так же сумеречно было у меня на душе, даже нет, подкатывала какая-то тёмная тоска, и комок подступал к горлу. «Может поблевать, полегчает, - подумал я и, подойдя к дереву и опёршись на него, попытался вызвать рвоту. Вылетела выпитая с утра водка, но облегчения это не принесло. Я побрёл дальше и понял, что уже прошёл весь парк до конца. Здесь, в дальнем уголке парка, при советской власти был небольшой фонтанчик, сейчас от него осталась непонятная гипсовая скульптура посередине круглого бетонного и естественно пустого бассейна. Вокруг заброшенного водоёма стояли обшарпанные лавочки, сидя на которых, по задумке автора проекта, отдыхающие должны были бы прятаться от солнца под сенью деревьев.

Я сел на одну из лавочек и стал зубами открывать бутылку с коньяком. Пить опять приходилось из горлышка, но меня это давно уже не смущало. Бомж, и есть бомж! Коньяк жгучей струёй понёсся по пищеводу. «Мудак, даже закусить ничего взять не догадался! Да и хуй с ним!». Я откинулся на спинку лавочки и посмотрел наверх. Буквально в каком- то метре от моей головы свисал массивный сук. Он был голым и каким-то зловещим.

Вот уже полгода как я метался в алкогольном угаре, пытаясь найти выход из хреновейшей ситуации, куда меня загнали. Или я сам себя загнал, впрочем, какая на хуй теперь разница. Полная жопа, и выхода из неё нет. «А может повеситься на хрен. Чего я мучаю себя и людей? Мать с тёткой только жалко, а так и не всплакнет больше ни кто. Жена так только перекрестится». Перед глазами живенько нарисовалась картина, как я вишу на этом суку с вывалившимся языком и в обоссаных джинсах. «А верёвки-то нет. Надо поискать». Я глотнул из бутылки, закурил сигарету и попытался встать со скамейки. Бессонная ночь и ударные дозы конька с утра дали о себе знать. Меня сильно качнуло вперёд, и только удачно выставленная рука, не позволила влететь головой в бетонное ограждение бассейна.

Стало вдруг ужасно смешно. Я лежал и просто давился от смеха, если бы кто-нибудь случайно забрёл сюда в это время, то, наверное, поспешил бы на выход, уж очень дико звучал мой истерический хохот в тишине пустынного парка. Приступ смеха также быстро прекратился, как и начался, я встал и побрёл к дальнему углу парка, где высилась большая куча строительного мусора. По дороге снова закурил, первая сигарета сломалась при падении, и табак моментально стал туманить мозги, но мне было уже всё по хую. Моток провода, толщиной с мизинец, валялся, как будто специально кем-то приготовленный. «Вот и славно. То, что надо». Я взял провод и побрёл обратно к скамейке. Заметно рассвело, но по-прежнему во всём парке не слышалось никаких звуков. «Отлично, отлично» - бормотал я и присел на лавочку. Сердце здорово колотилось, в голове пеленой стоял туман, руки дрожали и были противно потными. В бутылке оставалось почти половина. Я запрокинул голову и равномерными глотками стал допивать остатки.

«Последнее усилие и пустая бутылка полетела в пустой бассейн. Почему-то даже не разбилась. Он стал разматывать моток. Провод был весь белый от цементной пыли, и Он аккуратно стал протирать его потной рукой, всё должно быть комильфо. Петлю, он завязал двойным схватывающим узлом, не зря же он служил на флоте. Эта работа отняла много сил, и Он откинулся на спинку скамьи, отдыхая. Вдруг Он почувствовал, как напрягся член, о существовании которого Он последние месяцы вспоминал только тогда, когда нужно было помочиться. Жена «не давала» из принципа, а на других женщин у него не было ни денег, ни места, куда можно бы было этих самых женщин привести. Рука сама потянулась к бугорку на джинсах и стала гладить его. Он мял и мял член рукой, по всему телу потекла истома. Нащупал зиппер на джинсах и расстегнул его. Рука взялась за тёплый, пульсирующий член. «Давно у меня так не стоял»,- с удовлетворением подумал Он. Головка члена стала упругой, а на конце явно почувствовалась клейкая капелька. И Он вытащил член наружу. «Какой инструмент пропадает», - с горечью подумал Он. Его совершенно не беспокоило то, что кто-то может его увидеть. Ему было очень хорошо. Поглаживая головку члена, Он всё больше уплывал по горячему, чудесному течению. Мошонка подобралась, и Он чувствовал, как в её недрах готовиться к залпу могучий заряд. Никакой женщины Он конкретно не представлял, но чувствовал, что она, где-то рядом, где-то здесь. Сгустки желтоватой застоявшейся спермы брызнули фонтаном и потекли по руке продолжающей мастурбировать. Ему давно не было так хорошо. В этот момент мозг накрыла последняя волна выпитого, и Он стал засыпать. Последнее, что Он сделал, это спрятал обмякший, но всё ещё нервно вздрагивающий член обратно в джинсы. И Он уснул».