Дмитрий Цветков - Anno domini

Когда на площадке уже начинали собирать столы, Вадим заметил своего одноклассника, выгуливающего собаку. Он окликнул и пригласил присесть за столик бывшего отличника, а ныне хирурга-гинеколога. Дима, так звали одноклассника, отличался несравненной эрудицией, умением красиво и четко выражать свои мысли и держаться с чувством собственного достоинства, порожденного уверенностью в своих знаниях. Когда они встретились в прошлый раз, то в течение полуторачасового разговора успели покопаться в истории религии, обсуждая вопросы образования некоторых конфессий, обсудить бездарность нынешних литераторов, сравнивая их с русскими классиками, и, естественно, коснуться медицины, в частности: клонирования органов и использования стволовых клеток в современном лечении.

Встретившись сегодня, они не могли обойти тему политики, хотя уже и не такую популярную, как три месяца назад, но до сих пор еще продолжавшую волновать бывших ее участников. Оказалось, что Дима тоже поддерживал оранжевых, хотя делал это, только ставя галочку в выборном бюллетене. Вадим еще раз подтвердил Анне, что нормальные, образованные люди все же правильно делали свой выбор, не внемля агонии провластных информаторов. Дима поинтересовался, закончил ли Вадим писать повесть, о которой рассказывал ему в прошлую встречу. Вадим на самом деле не помнил о том, что рассказывал однокласснику о своей попытке написать повесть о внутренних проблемах человека, появившегося на свет благодаря клонированию. Да разве и до повести было ему все это насыщенное событиями время! Вадим рассказал Диме, что вместо литературных проб отдал достаточное количество сил и знаний ради победы в стране демократии, но на вопрос, доволен ли остался он результатами этой победы, рассказал о приглашении в обладминистрацию и о своих чувствах, возникших благодаря этой, мягко выражаясь, насмешке.

Когда кафе закрылось и пришлось расходиться по домам, было уже полпервого ночи. К этому времени Вадим почувствовал, что лампочка в его голове, как и у Чеховского героя, начала затухать. На углу около театра они попрощались с Димой и отправились на автобусную остановку с малой надеждой уехать в такое позднее время на маршрутке. Путь их, как обычно, проходил мимо здания администрации. Увидев издалека яркие прожекторы, освещающие фасад, Вадим испытал острое чувство презрения и к этому зданию, и ко всем тем, кто каждое утро наполнял его своим присутствием. Вадим был возбужден и испытывал непреодолимое желание выразить свое негативное отношение к политикам и политике вообще. Приблизившись к администрации, он резко свернул в сторону здания, попросив жену подождать его на тротуаре, подошел к стене рядом с центральным входом и помочился с величайшим удовольствием. С одной стороны, он от самой площадки испытывал пивное давление на мочевой пузырь, а с другой, ему было приятно таким способом выразить свое презрение новой областной власти, которую он небезосновательно называл командой наперсточников.

— Кесарю кесарево! — произнес он, возвращаясь к Анне.

— Ты с ума сошел, а если бы тебя милиция задержала?

— Анна, пусть радуются, что я способен только на такую гадость, а не стал журналистом, уничтожая их ежедневно. Они достойны именно такого отношения, а не журналистского внимания.

— Я вижу — лампочка у тебя потухла!

— Так потухла, что я сам уже ничего не вижу.

Они добрались домой на такси за шесть гривен, и Анна немытым уложила борца за справедливость в постель.

Наутро ни головной боли, ни подташнивания Вадим не испытывал. Он отправился на работу и провел целый день в кабинете, общаясь с Сашей, строя планы на недалекое будущее, в котором должен продаться Сашин дорогой американский автомобиль, и эти деньги друзья смогут вложить в задуманное недавно, на их взгляд, перспективное дело — сушку леса. Зато следующий день обещал быть насыщенным, потому что в девять часов утра в поселке у отца должен был состояться суд.

Поднявшись пораньше, Вадим привел себя в порядок, выпил кофе и отправился на остановку, чтобы на попутках добраться в районный центр. С Сашей он заранее договорился о сегодняшнем отгуле. Копии заявлений, писем, документов, которые были приобщены к делу, отец оставлял Вадиму для изучения, но он не успел их даже открыть, поэтому вникать в тонкости юридической переписки пришлось в автобусе.

В полвосьмого утра Вадим уже вошел в квартиру родителя, которую тот получил несколько лет назад благодаря бывшему начальнику милиции, против которого они будут нынче выступать в суде. С момента отказа Александрову в выделении земельного участка прошло достаточно времени для того, чтобы страсти, возникшие от этой неожиданности, улеглись и остался только холодный расчет по поводу того, как же побороть коррупционные схемы в райцентре, потому что именно этот вопрос на сегодняшний день становился более важным, чем получение самого участка. Побеседовав несколько раз с отцом, перечитав бумаги, ознакомившись с гражданским кодексом, шесть статей которого были бессовестно нарушены руководством поселкового Совета, Вадим решил поддержать Александрова-старшего в его борьбе, на которую у самого отца вряд ли хватило бы сил.