Дмитрий Цветков - Anno domini

— Что ты хотел мне сказать? — спросил Вадим спокойным и равнодушным голосом. Он не переживал и в глубине души. Ему было смешно и жалко смотреть на Сахно, который мог опуститься ради денег до таких низин человеческой сущности, но сегодняшний звонок бывшего друга давал понять, что это падение еще не закончено. Вадиму снова пришла мысль о бесконечности, только теперь — бесконечности аморальности.

Сахно, перед тем как начать разговор, предложил еще выпить, и в этот момент Вадим увидел, как у того трясутся руки. Сергей перехватил его взгляд и, заводя мотор, сказал, что замерз, пока ждал Вадима. Они выпили еще, и Сахно начал сбивчивый разговор, стараясь не смотреть в глаза.

— У меня столько неприятностей в последнее время. Уголовное дело по двум статьям завели. Знаешь, со всех сторон навалилось все! Я уже несколько дней вспоминаю, как мы раньше играли на гитаре, ночевали в палатках. Так мне захотелось вернуться в те времена!

Он замолчал, словно окунулся в воспоминания, но дрожь в руках выдавала присутствие в голове и других мыслей. Вадим ясно понимал его состояние. Он знал, что Сахно приехал просить о помощи, но никак не может решиться, а руки дрожат не от волнения, а от того, что ему очень унизительно было оказаться в ситуации, когда пришлось обращаться именно к Вадиму. Но другой надежды, кроме как на Корнеева, у него, видимо, не осталось. А помочь в этом ему мог только Вадим. Сахно не знал, что ошибается. Вадим решил не затягивать дальше этот спектакль, но и отпустить бывшего друга просто так он не мог. Он точно знал, что это последняя их встреча, и если ему есть что сказать, то говорить надо именно сейчас.

— Сергей, давай еще выпьем! — он дождался, пока Сахно налил, выпил и продолжил: — Если бы ты приехал ко мне полгода тому назад, когда у тебя все было хорошо, не был арестован завод и над тобой не висело бы два уголовных дела, я, может быть, еще и поверил, что в тебе проснулись какие-то воспоминания. Но ты приехал в тот момент, когда тебе просто не к кому больше обратиться, когда тебя загнали в угол. Поэтому я хочу услышать, чего ты от меня хочешь.

— Ты когда-то говорил, что если Корнеев возьмется мне помочь переоформить завод, то на условиях участия — пятьдесят на пятьдесят.

— И я тогда еще добавил: если он не захочет тебя вообще кинуть.

— Да, я помню. Но сегодня так складывается ситуация, что я уже все теряю. Если ты можешь мне помочь, то я готов на любые условия: заплатить кому надо или в долях войти в дело. Но если ты, конечно, хочешь помочь мне.

Вадим представил, как тяжело было Сахно произнести эти слова человеку, через которого он так цинично переступил. И как все-таки жестока бывает жизнь, которая создает людям такие безвыходные и унизительные ситуации. Но жалости у него уже не осталось.

— Перед тем как ответить, я хочу сказать тебе несколько слов. Я ушел с завода, потому что ты стал считать меня вором. Я не стал тогда становиться между тобой и семьей, пытаясь раскрыть тебе глаза, потому что это твоя жена и твой выбор. Но я хочу сейчас, с большим опозданием, сказать, что никогда не взял у тебя ни одной неучтенной копейки и никогда ни словом, ни делом не предал тебя. Я хоронил бабушку, а в ушах моих стояли твои слова об отчете по столярке. Уйдя с завода без копейки денег, я остался в чужой квартире, с женой и ребенком, которая, проснувшись однажды утром, плакала от голода, и мне нечем было ее накормить. Я пережил это и пошел дальше. Я лишился собственного дома, уехав помогать тебе. На днях я увидел в налоговой милиции подделанные твоей рукой мои подписи. И после всего этого ты считаешь, что я должен тебе помогать? Скажи, ты действительно так считаешь?

— Да, я помню, когда умерла твоя бабушка и помню этот разговор. Тогда я был не прав.

— А во всем остальном, значит, прав? Так вот что я тебе скажу: я не стану тебе помогать! Более того, если назначат аукцион — я со своей стороны буду в нем участвовать. Я не врал тебе никогда раньше, и сейчас не хочу. Мы с тобой давно не друзья. И выпить мы сможем теперь только на прощание.

Сергей разлил в стаканчики оставшийся коньяк и, не произнося тоста, выпил.

— Аукциона не будет! Заводом заинтересовался Андрей Копылов. У него серьезные связи, он даже в мэры собирается. Так что я сильно и не рассчитывал на удачу. Но если вдруг ты передумаешь — звони.

— Прощай, Сергей! — Вадим улыбнулся осколкам его надежды и вышел из машины. Он представил себе, как Сахно сейчас проклинает и себя за то, что позвонил сегодня Вадиму, и свою жену, которая подбила его на этот разговор. — Какой позор! Какой стыд! — продолжал сам себе говорить Вадим, идя к автобусной остановке. — Дерьмо не возникает из ничего и не исчезает бесследно. Оно только переходит из одной формы в другую.