Дмитрий Цветков - Anno domini

— Сергей, привет! У меня сегодня умерла бабушка. Я утром поеду домой, — произнес он упавшим голосом.

— Хорошо! А вы посчитались на столярке? Я понимаю, сейчас, наверное, не время спрашивать, но вы посчитались?

— Я вернусь и посчитаемся! — Вадим еле-еле смог сдержать порыв негодования по поводу подобной черствости старого друга. Неужели у него не нашлось слова соболезнования? Неужели не пришло в голову спросить — не надо ли денег, предложить машину? Он понял, что его лучший друг, его Сережка, стал совершенно другим человеком. Он стал бездушным бизнесменом, возлюбившим деньги и ради них позабывшим о душе.

К этому времени Вадим уже не жил в квартире, первоначально предложенной Сергеем, он не питался в заводском кафе и не пользовался машиной, потому что по секрету Сахно запретил Карнавалову давать ее кому-либо, в том числе и Вадиму.

Самым большим противоречием, которое Вадим никак не мог себе объяснить, было то, что уже два года Сергей считал себя верующим человеком. Он каждое воскресенье посещал собрания свидетелей Иеговы, ежедневно читал Библию и не раз поднимал религиозные вопросы в разговорах с Вадимом, чувствуя себя в этих беседах духовным поводырем. Именно из уст Сергея Вадим услышал выражение, что Библия является инструкцией к человеческой жизни и нужно читать ее ежедневно, чтобы уже в этой жизни человек смог ощутить благодать Господню. Вадим видел ошибки, которые допускал Сергей в своем праведном, как сам он считал, пути. Он понимал, что, обращаясь в нетрадиционную религию, Сергей незаметно становится заложником исковерканных понятий благодати, ища награду за свою веру на Земле и объясняя эту благодать материальным достатком. Но, попытавшись однажды поспорить, Вадим понял, что собрания проводятся не дилетантами и что Сергей серьезно втянут и одурманен софистикой религиозной секты. Он не стал бороться с невидимым врагом, потому что Сахно не хотел слушать ничего и никого, кто мог позволить себе нелестные отзывы о его духовном выборе. Сергей раздражался и замыкался при любой попытке возразить тому, что он слышал на собраниях. Вскоре они с Вадимом вообще перестали касаться этой темы.

Однако противоречия веры и поступков обострялись. Однажды на совещании Вадим поднял два вопроса, касающиеся минимальных финансовых выделений.

— Ребята, — такое обращение на совещании было позволительно, потому что в нем принимал участие самый узкий круг сотрудников. Это были Сахно и его жена, главный бухгалтер, Карнавалов, Танина сестра и три мастера. — У нас в охране есть три собаки, которых кормят рабочие, принося из дому в баночках еду. Я предлагаю выделить две гривны в день на покупку им крупы и костей, а сторожа сами будут варить супы и каши.

— Нет вопросов! — сразу положительно отреагировал на предложение Сахно. — Таня, давай каждый день по две гривны и веди у себя учет. А какой второй вопрос?

— На заводе есть единственная женщина, которая работает во вредных условиях — это Катя на гальванике. Я если захожу к ней в цех, то больше десяти минут не выдерживаю. Мне кажется, что кислота разъедает мои внутренности. Давайте покупать ей молоко, а я сам буду следить за тем, чтобы она его выпивала, а не несла домой. В день надо всего пятьдесят копеек.

— Нет, не надо никого баловать! Она работала всю жизнь без молока и еще поработает! — неожиданно возмутился Сахно.

— Вот еще, — тут же поддержала мужа Татьяна. — Сегодня молоко, завтра они кофе захотят, чтобы им в цех приносили!

— Подождите, — растерянно вставил Вадим. — Она ничего не просила, она даже не знает об этом разговоре. Это я предлагаю.

— Никакого молока! — заключил Сахно.

Вадим не находил слов от возмущенного непонимания.

— Вы только что выделили собакам две гривны, а человеку отказываете в пятидесяти копейках? Мне это непонятно!

— Все, тема закрыта. Совещание окончено.

Все эти мелкие эпизоды налипали и росли как снежный ком на новое восприятие Вадимом своего старого друга, которого он считал для себя давно известным и совершенно понятным. С каждым новым шагом, с каждым словом у Вадима все яснее вырисовывался образ бездушного, злого, психически неуравновешенного руководителя, одурманенного исковерканной религиозностью и опьяненного большими деньгами. Деньги действительно были немалые — около сорока тысяч ежемесячной чистой прибыли, которые ложились в Танину семейную кассу. И при таких доходах тем более становилась непонятной Вадиму появившаяся крайняя жадность и подозрительность и у Сахно, и у его жены.