Дмитрий Цветков - Anno domini

Заранее благодарю Вас за помощь, потому что уверен — она оказана Виктору Андреевичу даже в большей степени, чем мне. Я желаю Вам здоровья еще на долгие годы, спокойствия Вашей многочисленной семье и удачи Вашему сыну в его нелегком пути».

Вадим перечитал письмо дважды, свернул лист и кинул его обратно в ящик. Какая глупость пытаться пробиться к будущему президенту! У него столько забот, а вокруг него такая армия жаждущих власти, что они готовы съедать подобные письма, только бы они не были прочитаны. Кому в политике нужны честные люди? Политическая карьера — это длинная неустойчивая лестница, каждая ступень которой пропитана смолой интриг и утыкана иглами конкуренции. Кто он, написавший пару статей и переубедивший нескольких человек? Кто он по сравнению с воротилами бизнеса, которые кишат вокруг власти? Кто он по сравнению с депутатами, протирающими штаны в креслах Верховной Рады и прямо оттуда командующими деятельностью собственных заводов. Он всего лишь голос, один-единственный голос среди тридцати семи миллионов голосующих, которые в массе своей называются электоратом. Ему стало жаль старушку, ровесницу его собственной бабушки, умершей два года тому назад, за то, что ей придется прочитать это его бесполезное письмо, смысл которого скорее всего ее расстроит. Он подумал, что сам такой же, как и другие — безжалостный и циничный в достижении собственной цели, и ничем не отличается от политиков, которых только что поносил.

Вадим решил, что невозможно продолжать так издеваться над собой, ковыряясь в своей памяти, и сел на кухне почитать библиотечные книги. Сначала он открыл Кэндзабуро Оэ, от которого лет десять назад был просто в восторге, но после обеда не вернулся к этой книге, а взялся за «Доктора Живаго», о котором так много слышал, но до сих пор не читал. Вообще, отношение к Пастернаку у Вадима было двояким. С одной стороны, он восхищался его образованностью, но с другой — эта образованность выливалась в слишком замысловатый слог в его стихотворениях, и иногда Вадим даже не мог понять смысла написанного.

Сначала он прочитал жизнеописание самого автора и был поражен, узнав, что за «Доктора Живаго», запрещенного в Советском Союзе, но оцененного во всем мире, Пастернак был удостоен Нобелевской премии. Союз писателей был возмущен и безжалостен к лауреату за его мировую признанность, и Пастернаку пришлось отказаться от награды и почетного звания ради патриотической преданности своему народу и его идеям. Но правительство не оценило такой любви к Родине и запретило все театральные постановки его авторства, остановило издание его произведений, а готовый тираж переработали на макулатуру. «Пророков нет в отечестве своем!». Автор был уничтожен.

Начав читать само произведение, Вадим вдруг встретил фразу, словно о нем написанную. В одном из своих писем к будущему президенту он объяснял, что не стал примыкать к какой-либо партии и не стал обращаться в предвыборный штаб, потому что хотел в своей борьбе против старой власти сохранить объективность мнения и не поддаться, не затуманиться мнениями предвзятости. И вдруг в «Докторе Живаго» он читает: «Попадаются люди с талантом, — говорил Николай Николаевич. — Но сейчас очень в ходу разные кружки и объединения. Всякая стадность — прибежище неодаренности, все равно, верность ли это Соловьеву, или Канту, или Марксу. Истину ищут только одиночки и порывают со всеми, кто любит ее недостаточно». Ведь шестьдесят лет назад писатель говорил о нем, отвергшем любые точки зрения, кроме своей, потому что формировал ее честно, на основе собственной нравственности, без финансовой подоплеки и надежды на возможные будущие блага. Мгновенно улетучилась утренняя хандра. Вадим почувствовал, что оставленные без ответа его письма, обиды за невнимание к его персоне постепенно подточили его веру в победу демократии, утопили в сомнениях его надежду и уже почти заставили отказаться от борьбы, а ведь впереди целая неделя, еще один номер «Молодежки», еще десять тысяч читателей, которые, возможно, до сих пор не определились в своем выборе. Как может он бросить этих людей в такой ответственный для страны и для каждого ее жителя момент! В голове уже кружились будущие предложения, которые через несколько часов обретут форму газетной статьи. Вадим не нашел чистой бумаги и тогда взял несколько листов его предыдущей распечатки, перевернул их текстом вниз, сел за стол и открыл Библию.

В четыре часа утра он прошелся по дому, где в тишине посапывали приехавшие вечером жена и дочка, затем вернулся на кухню, взял стопку исписанных листов и еще раз все перечитал.