Сергей Аксентьев - Беспокойные дали

В гостиницу Андрей, переполненный впечатлениями, вернулся за полночь. Там его ждал еще один приятный сюрприз — пустовавшую в номере койку оккупировал некто иной, как Богдан Рубанов из Томского НИИ, с которым он в феврале познакомился в Пензе. У него «по погоде» на шесть часов задержали вылет самолета, и он очень сожалел, что опоздал к открытию.

Богдан был завсегдатаем этого семинара, считал его одним из лучших и по составу участников, и по организации, и по оперативности издания трудов.

— Понимаешь, — с жаром объяснял он Андрею, — столичные семинары и конференции либо очень официозные, чопорные и зацикленные на узких вопросах, либо суетливые, поверхностные и пустопорожние. За день прогонят уйму докладов, которые и докладами-то назвать нельзя. Ну, сам посуди, что можно сказать за пять-семь минут, которые обычно отводят докладчику? Поэтому большинство таких докладов вообще «от лукавого». Для участников — главное «засветиться» в трудах, чтобы набрать ВАКовский минимум публикаций, а остальное всё по боку. Для организаторов же главное — «вал»: провести мероприятие, поставить галочку и отчитаться «о проделанной работе». Нет там свободы, раскованности, благожелательности. Каждый что-то темнит, вынюхивает. Короче, не люблю я столичные научные тусовки. А здесь раздолье. Всё обстоятельно и солидно. Контингент — по высшему классу. И если уж тебя признают, то будь уверен, твои разработки не затрут, не оставят в туне. Их сборник трудов считается авторитетным закрытым изданием.

Впечатления насыщенного дня подтверждали слова приятеля.

— Ты знаешь, — вдруг поменял тему Рубанов, — что Серебряков, с которым тебя сегодня познакомили, вместе с Янгелем ещё в начале пятидесятых разработали оригинальную форсуночную головку для ракетных двигателей, которую тут же запустили в производство? Редчайший для такого дела случай!

— Да, ну-у ! — изумился Андрей.

— Вот те и да ну-у, — передразнил Рубанов.— Они с Янгелем были друзья, однокашники по московскому авиационному институту. Можно сказать, даже больше чем друзья.

Он сел на кровати, свесив босые ноги. Закурил и после затяжки продолжил:

— Кто такой Янгель, тебе, надеюсь, объяснять не надо? Так вот ровно двадцать лет назад днепропетровцы привезли на полигон Тюра-Там (нынешний Байконур) свою знаменитую баллистическую ракету Р-16. Приемная комиссия, а возглавлял её главный маршал артиллерии Митрофан Иванович Неделин, назначила испытательный пуск на 24 октября 1960— го. Во время подготовительных работ на стартовом комплексе произошел мощный взрыв. Погибло около сотни человек, в том числе и Неделин. Янгель с Серебряковым чудом остались живы. А через одиннадцать лет Тихон Васильевич проводил своего друга в последний путь…

Андрей слушал эти откровения, затаив дыхание.

— Вообще, Андрюха, считай, что тебе в жизни крупно повезло, — после долгой паузы сказал Рубанов. — Ты попал в поле притяжения удивительно интересных людей, о которых потом будешь вспоминать с глубочайшим уважением. Что твой нынешний шеф Артем Ермолаевич Прохоров, что Воинов и Золотарев, а вот теперь ещё Мануилов и Серебряков, — это ученые суперкласса. Их поколение сделало Советский Союз могучей ракетной державой и их наработками, вот увидишь, будут пользоваться ещё лет двадцать не меньше. Мы против них мелочевка, космический мусор. Поверь мне, я это говорю не для красного словца. Ты с ними общаешься от случая к случаю, а я вот уже пятнадцать лет как окончил институт, варюсь в ракетном котле и вполне разбираюсь и в людях и в их делах. Но, к сожалению, с каждым годом и в ракетном хозяйстве всё больше становится краснобаев, и всё меньше талантливых ученых, настоящих инженеров–трудяг. Вкалывать ведь тяжело, да и в нашем деле ещё и мозги нужны, а командовать, рапортовать и гнать план — ума много не надо. Только не может ракетная наука выпекать впечатляющие результаты, как праздничные блины, к торжественным и юбилейным датам. Из-за этих торжественных дат мы уже столько дров наломали, что не приведи господь…

Помолчав, Богдан в задумчивости, произнес:

— Мануилов это магнит. Кто только за эти годы у него на семинарах не перебывал: и Янгель был, и Исаев — отец наших ракетных двигателей был, и даже покойный маршал Неделин был. Не как какой-то большой военный чин с проверкой, а как рядовой участник научного семинара. И приезжал он не со свитой и не к училищному начальству, а на кафедру, к полковнику коих в армии пруд пруди. Это же о чем-то говорит!