Сергей Аксентьев - Беспокойные дали

— Куда морячок? — окрикнули его из притулившейся возле штакетника машины.

Андрей подошел.

— На Южную Поляну.

— Н-да, — почесал за ухом небритый мужик-водитель, — это далеко. Да и ночью пассажиров там нет, а порожняком мотаться себе в убыток…

— Сколько просишь? — прервал его нытьё Платонов.

— Червонец.

— Ну, это ты, по-моему, загнул, — ответил Андрей, — за эти деньги до столицы слетать можно. — И сделал вид, что хочет уйти.

— Ладно, моряк, из уважения к флоту, за пятерку довезу.

Платонов согласно кивнул и нырнул в теплый салон…

…Ещё месяц назад он и не предполагал, что судьба выкинет невероятный фортель, выбрав из тысяч городов необъятной страны в качестве спасительной научной обители тихую Пензу. Но это произошло, и вот он мчит сквозь промозглую октябрьскую ночь в обшарпанной, пропахшей крепким табаком и бензином «Волге» к инициатору столь неожиданного превращения …

К тому времени, когда лейтенант Платонов принял дела и обязанности своей первой в жизни командирской должности — начальника отделения технической батареи, старшина 1 статьи Илья Кручинин разменял последний, третий год срочной службы. И, как и положено в те времена «годку», был специалистом первого класса, отличником боевой и политической подготовки. В затерявшемся среди кильдинских сопок ракетном дивизионе, где все люди как на ладони, он пользовался авторитетом и уважением. К тому же неплохо рисовал и виртуозно играл на гитаре, а потому бессменно заправлял художественной самодеятельностью и дивизионной стенной газетой.

Новичка лейтенанта же, как только вездесущий замполит узнал, что тот в училище увлекался литературой и даже печатался во флотской газете, без промедления «бросили» на культурно–просветительный фронт, а три месяца спустя, «продвинули» в секретари комсомольской организации дивизиона, определив ему в помощники Илью Кручинина. Так на комсомольской ниве и свела их в ту пору судьба.

С Ильёй они были почти ровесники. Тот успел до призыва закончить два курса политеха. На жизнь оба смотрели одинаково, поэтому сошлись, что называется с полуслова и всё свободное время проводили вместе. Благодаря такому дружескому общению лейтенанта Платонова со своим многоопытным подчиненным процесс вживания молодого офицера в тяжелую заполярную службу прошел как-то быстро и безболезненно.

После увольнения в запас Кручинина Андрею долго не хватало его технической сметки, тонкого юмора, жизненной наблюдательности и оптимизма. Сначала они активно переписывались, но после женитьбы Ильи письма от него стали приходить все реже и эпистолярная связь постепенно оборвалась сама собой. Повседневная суета, служебные, а потом и научные заботы задвинули в анналы памяти этот жизненный эпизод, и в последние годы Андрей почти не вспоминал о своем кильдинском друге.

И вот однажды вечером (прямо как в сказках про чудеса) на пороге его Бакинской квартиры возник улыбающийся и весьма посолидневший Илья с молодым застенчивым пареньком лет двадцати. Возник словно из небытия почти через десять лет после прощального кильдинского «Пока!».

Когда первые сполохи: «А ты помнишь?..», «Слушай, а где тот-то?..», «А что там теперь?..» отсверкали, Андрей, так и не отошедший от невероятности встречи, в который уже раз попытался выяснить:

— Так как же все-таки ты меня нашел?

— Ну, — лукаво сощурился и многозначительно хмыкнул Илья — сделать это было несложно. Я же зам генерального директора по сбыту и одновременно представитель подрядчика в Военно-Морском Флоте. Мы монтируем и обслуживаем секретную аппаратуру связи. Вот неделю провозились с Сашей, — он кивнул в сторону паренька, — в штабе Каспийской флотилии. Я вспомнил, что в последнем письме ты писал о возможном переводе в Баку. Навел по нашим каналам справки, и мне выдали твой адрес.

И он опять окунулся в воспоминания. Чувствовалось, что Кильдин и Заполярье дороги ему, как могут быть дороги для человека лучшие дни и годы его молодости…

Уже под утро, когда многое вспомнили, о многом переговорили и немало выпили, Илья вдруг предложил:

— Слушай, Андрей, бросай ты к чертовой бабушке эти столицы. Не нужен ты им. У нас в Пензе отличное ракетное училище. Я приеду, узнаю. И если что-то будет подходящее, то сообщу. А ты определишься, стоит или не стоит…

Через пару недель пришла телеграмма: «Есть договоренность. Вези материалы».

Самойлов, покочевряжившись, дал неделю в счет отпуска…