Джеймс Миченер - Роман

Когда мне было девятнадцать, финансовый кризис в ателье, где работал мой отец, вызвал волну увольнений, эти меры были объявлены хозяином как временные. Но положение ателье не улучшилось, а сокращения продолжались, и мой отец вынужден был сказать мне:

— Дорогая, у нас нет выхода. Тебе придется на время покинуть колледж. У нас нет денег.

Я как раз заканчивала первый курс в отличном колледже, который брал детей из бедных семей и выпускал из своих стен достойных граждан своей страны. Я очень переживала, что мне приходится уйти, и мои учителя переживали тоже. Но профессор Файншрейбер, преподаватель английского, сказал мне в последний день:

— Мисс Мармелштейн, ваше образование на этом не заканчивается. Когда вы найдете работу, а вы ее обязательно найдете — вы из тех, кто добивается своего, — проводите хотя бы один вечер в неделю, а лучше даже два, в библиотеках, музеях, на открытых лекциях. Впитывайте в себя все, что может дать Нью-Йорк. И в конце концов вы будете иметь лучшее образование, чем многие из нас.

— Они увольняют таких стариков, как я, — сообщил мне отец, — зато берут молодых девушек. Лауренсон обещал мне, что возьмет тебя к себе в магазин.

Рано утром в понедельник я ехала по южной ветке метро. Выйдя из подземки и приближаясь к владениям мистера Лауренсона, я то и дело встречала мужчин, катящих перед собой тележки, пробираясь между машинами и расталкивая пешеходов. Я тут же почувствовала отвращение к такой работе и сказала сама себе: «Не хочу посвящать свою жизнь такой работе. Существует мир книг, мир идей. И я проложу себе дорогу в этот мир».

Я буквально спаслась бегством из этого района с его толчеей и чрезмерной суетливостью. Но где еще я могла найти работу? И вдруг я вспомнила лектора, однажды зашедшего к нам в колледж на урок профессора Файншрейбера, который говорил, что на Мэдисон-авеню есть издательства, где требуются агенты и секретари. Это все, что я помнила, но эти слова запали мне в голову — «агенты для издательства». Вот куда я хотела! И я прямиком направилась к 42-й улице, не осознавая в этот момент, каким важным для всей моей жизни окажется этот неожиданный порыв. Очутившись на Мэдисон-авеню, я прошла «Рэндом-хаус», который находился близ Кафедрального собора Святого Патрика, к зданиям двух фирм, чьи названия мне были знакомы. Чуть дальше я заметила «Кинетик пресс» с мерцающей буквой «К».

Я спрашивала во всех конторах, не нужна ли им девушка — секретарша или машинистка. Но мне везде отказывали. В «Кинетик» я обратилась к секретарше с тем же вопросом.

— Вы, кажется, сказали, что пишете под диктовку? — спросила она. И, когда я кивнула, она продолжила: — Подождите-ка минутку. — Она набрала номер: — Полин, я слышала, тебе нужна девушка, чтобы стенографировать… Я подошлю ее к тебе… Приличная… Говорит, что закончила Первый курс Нью-Йоркского колледжа.

На пятом этаже со мной беседовала мисс Уилмердинг, женщина в возрасте, сыпавшая вопросами как из пулемета. Мои уверенные ответы убедили ее, что я ответственная молодая девушка, которая впоследствии окажется хорошим работником.

— Еще два вопроса. Вы планируете остаться в городе?

Когда я кивнула, она продолжала:

— И последний, самый важный: у вас есть семья, на которую вы можете положиться, если будут проблемы?

— В моей семье рассчитывают только на меня.

— Пока у нас для вас ничего нет. Но вы мне кажетесь подходящей кандидатурой для нашей фирмы. Приходите в среду.

В этот вечер за ужином я соврала:

— Сейчас на фабрике ничего нет, но мне обещали позднее.

Я вздрогнула, когда отец выругался:

— Будь проклят этот Лауренсон!

Я вынуждена была остановить отца, когда он захотел позвонить Лауренсону:

— Не зли его. Я в среду пойду опять.

Вторник я провела, готовясь к своей будущей профессии: пошла в ближайшую библиотеку и битых восемь часов провела за книгами по книгоиздательству, редакторскому делу и маркетингу. Я также посвятила несколько часов истории «Кинетик». В конце концов я знала, кем, когда и как оно было образовано. Я могла назвать имена дюжины уже покойных писателей, которых «Кинетик пресс» сделало знаменитыми, а также дюжину еще живущих. До этого мне были знакомы лишь две-три фамилии.

Вечером, ложась спать, я сказала себе: «Я буду работать в издательстве. Даже если мне придется там мыть полы».

В среду секретарша в «Кинетик» узнала меня:

— Пройдите на пятый этаж. Вас там ждут.

На пятом этаже мисс Уилмердинг сообщила мне уже без лишних вопросов: