Но всему есть предел. Я не суеверен. И не считаю, что можно кого-то сглазить, но к чему испытывать судьбу?
Правда, это повлекло за собой некоторые неудобства. Когда Герман Клознер подогнал к нам свой снегоочиститель, мне пришлось сказать ему: «Спасибо, не надо. Нам полезно поработать физически». И мы расчищали дорожку лопатами, рискуя простудиться и растянуть мышцы. Во время забастовки железнодорожников, когда Герман предложил подвезти меня в город, я тоже отказался. Эстелль сменила мясника и теперь за худшее мясо платила дороже. Береника и Майкл уныло слонялись по дому, а Джозефу приходилось покупать журналы, он больше не брал их у Джеральда. Но зато в наш дом вернулся покой.
Настала весна, потом лето. Все это время бассейн работал. Идея Германа имела большой успех — такой, что даже решили устроить торжественное закрытие бассейна в первое воскресенье после Дня труда[Первый понедельник сентября.]. В этот день для всех желающих устраивались соревнования по возрастным группам. Даже я решил участвовать, хотя в это лето подолгу не бывал в поселке. Скажу без ложной скромности: плаваю я хорошо. Я видел, как плавают мои соседи, и был уверен, что без труда попаду в финал.
Желающих записалось столько, что соревнования пришлось назначить на восемь утра, а жеребьевку — на семь. В нашей семье больше всех волновался Майкл. Комитет решил, чтобы не огорчать малышей, — всех ребят в возрасте Майкла, попавших в полуфинал, наградить серебряными значками. Береника пойти в бассейн отказалась. Она с усмешкой заявила: «Представляю вас рядом с Клознерами. Все призы будут у них». Эстелль, которая была того же мнения, решила остаться дома с Береникой.
Жеребьевка началась с самых младших. Мальчишки столпились возле бортика, и слышно было, как в их грудных клетках колотились сердечки. Харрис, главный тренер, доставал одновременно по две карточки и называл пары для первого отборочного тура. Было смешно смотреть, как мальчишки разглядывают своих соперников, сравнивают мускулатуру, хвастаясь своей. Майкла назвали в паре с Гарви Клознером. Я сидел высоко на трибуне и видел, как Майкл мужественно пытался справиться с дрожащей нижней губой, в то время как по щеке его медленно сползла слеза. Я бросился к нему, но было уже поздно. Майкл накинулся на Гарви и принялся кулаками и босыми ногами молотить его.
Гарви с легкостью отбросил его от себя.
— Что я ему сделал? — обиженно закричал он, оборачиваясь ко мне.
— Ничего, — ответил я, а про себя подумал: ты существуешь, и этого довольно.
Я забрал Майкла. Он уткнулся мне в плечо и расплакался.
— Но почему именно с Гарви? У всех остальных я бы выиграл!
Может, это и не так, но я понимал, что́ он чувствует. Я успокоил его и убедил не плыть с Гарви, уйти. Уж лучше так, чем испытать горечь поражения и неизбежную за ним вспышку обиды.
— Ладно, — согласился Майкл. — Но ты ведь выиграешь у всех, пап, правда?
Джозеф, который плавал так себе и в соревнованиях не участвовал, пытался объяснить Майклу, что главное в игре не победить, а принять участие. Это рассуждение было недоступно разумению Майкла (и должен признаться, моему тоже). Я пообещал Майклу, что буду стараться изо всех сил.
Взрослые соревновались последними. Жеребьевка отняла столько времени, что дети потеряли всякое терпение, и Харрис решил провести жеребьевку для взрослых тогда, когда закончатся соревнования мальчиков и девочек.
Как мы и ожидали, в своей возрастной группе одержал победу, хотя и не бесспорную, Гарви Клознер.
Его соперник, рыжеволосый мальчуган, пожаловался, что на повороте Гарви его ударил. Судьи жалобу отклонили, но Гарви великодушным жестом протянул награду — маленький золотой значок в форме дельфина — рыжему: «Не надо обижаться». Тут рыжий рассвирепел и бросился на Гарви. Он боднул Гарви головой в живот и столкнул в бассейн. А самого его, рыдающего, увели прочь.
Меня не очень-то интересовали соревнования. Когда дело дошло до взрослых, был уже полдень и я проголодался, Джозеф и Майкл тоже. Джозеф пошел домой смотреть по телевизору футбольный матч. А меня Майкл уговорил остаться. Он упрекнул меня за то, что я оказался непредусмотрительным и не взял с собой что-нибудь поесть. Он показал мне на Клознеров, которые расположились на траве за бассейном. Они ели сандвичи и пикули и запивали их содовой водой. Я посла Майкла в буфет, чтобы он купил себе горячие сосиски и вишневый напиток. У меня от одного вида Клознеров пропал, аппетит.
Читать дальше