Тим Краббе - Пещера

Смерть Эгона потрясла Полака – и заинтриговала: Полак знал, что Эгон знаком с Акселом ван де Графом, а в сообщениях ничего не говорилось о наркотиках. Кроме того, скоро стало известно, что Роза Зингер, другая жертва, оказалась фальсификацией.

Полак позвонил в Ратанак и отправился в Амстердам. Он узнал, что Вахтер преподавал географию, был женат, но не имел детей, а жена незадолго до убийства от него ушла. Полак ошарашил ее новостью в офисе гостиничного предприятия, где она работала; удивительно привлекательная женщина, которая не пожелала с ним говорить, но все-таки уделила ему несколько минут в коридоре. Она слезно умоляла его не делать из Эгона контрабандиста. Она не имела представления, кем могла быть та женщина, с которой его нашли на парковке. Директор школы, где преподавал Эгон, рассказал, что тот нуждался в деньгах для участия в геологической экспедиции. Недалеко от школы находился дом, где купил квартиру Эгон. На табличке в холле значилось: Э. ВАХТЕР, ГЕОЛОГ. Сквозь тюлевую занавеску на веранде третьего этажа Полак разглядел опрятную кухню и маленькую спальню.

Все сходилось. Уход жены, денежный кризис, крохотная квартирка на окраине города – классическая новая жертва для повторения пути Доорненбоса. Полак написал статью об убийстве в Ратанаке, где упомянул Доорненбоса, «Грим» и Аксела ван де Графа.

На следующее утро в дверь позвонили. На пороге стоял Аксел ван де Граф. Небритый, в старом плаще, один. Впервые после «Грима» Полак видел его так близко. Всю свою жизнь он писал о нем, и сейчас его воображаемый герой воплотился в реальность.

– Полак, – сказал Аксел хриплым голосом, – старый скандальный журналист.

– Зачем ты пришел?

– Тебя напугать.

– А. Тогда входи.

Аксел проковылял в гостиную и сел за большой стол.

Вести себя как ни в чем не бывало, когда в твоем доме сидит живая легенда, не получалось. Странно было находиться рядом с тем, кто наверняка замышлял тебя убить. Ощущалась его власть. Плесни ты ему в лицо кофе, и в течение недели тебя непременно пристрелят на улице.

Аксел изменился с тех пор, как Полак видел его в последний раз. Совсем не тот, каким он себе его представлял. Медлительный, отнюдь не хозяин положения, забитый.

– Не для печати, – сказал он.

– Хорошо, – согласился Полак.

– Что ты опять пишешь, Полак? Тебя что, жизнь ничему не научила? «В старом здании клуба на улице Гримбюрхвал Вахтер познакомился с будущим международным наркодельцом Акселом ван де Графом». Как ты додумался до такого бреда?

– Тебя смущает слово «международный»?

– Не остри. Ты пишешь, что Вахтер познакомился со мной в «Гриме».

– Я пишу о том, что вижу.

– Ты интерпретируешь увиденное.

– Он рассказывал, что попал в «Грим» благодаря тебе.

– Значит, к тому времени мы уже друг друга знали. И значит, ты не должен писать, что мы познакомились в «Гриме».

Полак молчал. Аксел пришел не за этим. То были лишь фразы вежливости, вступление к тому, что он действительно хотел сказать.

Из внутреннего кармана Аксел достал конверт и вынул оттуда фотографию.

– Вот когда мы познакомились.

Он протянул фотографию Полаку. Выцветший любительский снимок: группа детей у руин замка, где проходила соколиная охота. Полак сразу узнал обоих по характерным позам. Аксел стоял на краю, театрально протянув руки к девочке, державшей на запястье сокола и казавшейся немного испуганной. Эгон наблюдал за ними, сложив руки на груди, как всегда делал это в «Гриме».

Значит, Аксел тоже был ребенком, подумал Полак. И это почему-то потрясло его больше всего.

– Могу я опубликовать эту фотографию? – спросил он. – Я верну тебе ее потом в целости и сохранности.

– Эгон был моим давним другом, – сказал Аксел. – Я не часто с ним встречался, но я любил его. А он меня нет. Что ж, нельзя иметь в этой жизни все. Я знал его с четырнадцати лет. Мы познакомились во время каникул, в бельгийском молодежном лагере «Дави Йохтрейзен». Во время таких каникул складываются отношения на всю жизнь. Я дико потрясен. Ты единственный, кто его знал и с кем я еще общаюсь.

– Мы с тобой не общаемся.

– Разве? Все те убийства, которые ты мне приписываешь, – разве это не общение?

– Ты знаешь, кто была та женщина? – спросил Полак и тут же заметил раздражение Аксела, смешанное с печалью. Это было объяснимо: Аксел хотел показать, что, как у любого, у него тоже есть чувства, но заданный Полаком вопрос обнажал его сущность – наркодельца, человека, владеющего тайнами преступного мира, сенсационного ньюсмейкера. И в то же время простейший, самый очевидный вопрос, который напрашивался сам собой, привел Аксела в замешательство – у него не было готового ответа.