Эрин Пицци - Плавать с дельфинами

Полотенце лежало теплой белой массой в ее руках. Пандора даже вдруг почувствовала знакомый ритм, слабое медленное биение того большого любящего сердца, что впервые услышала в горах. Да, как в том барабане! Конечно. Как в барабане! Всеобщая любовь, дар женщин, который только они могут вручить другим женщинам или мужчинам. Пандора вдруг увидела лицо Джанин.

— Какая вода холодная! — взвизгнула Моника. Ее крик прервал думы Пандоры.

— Не беспокойся, сейчас согреешься, ма. Возьми. — Пандора накинула полотенце на плечи Моники. — Видишь, ты сразу посвежела. Как ты себя чувствуешь?

— Об этом я смогу сказать чуть позже, после обещанного пунша. Бог мой, Пандора! Мои подружки в нашем городе были просто потрясены, когда я сказала им, что поеду повидаться с дочерью на остров в Карибском море.

Слезы навернулись на глаза Пандоры Много лет прошло с тех пор, как мать в последний раз, будь то с осуждением или с гордостью, назвала ее дочерью.

— Пойду позвоню в бар, — пробормотала она.

Джанин принесла к ним в номер два ромовых пунша в запотевших бокалах. По их стенкам стекали струйки влаги, над краями возвышались кубики льда.

— Это моя подруга Джанин, — представила Пандора.

Зажигая сигарету, Моника критически осмотрела вошедшую женщину.

— Как тут моя Пандора вела себя на вашем острове, с теми ли людьми встречалась?

О, черт! Фразу, которая обычно следовала за этой, Пандора тоже знала наизусть.

Моника отпила большой глоток рома, затем еще один.

— Все, что у нас с ней есть в этом мире, — вымолвила она, — так это доброе имя нашей семьи.

Глаза Моники тренированно наполнились слезами.

Пандора взглянула на Джанин.

— Ваша Пандора — прекрасная девушка, миссис Мейсон. Тут ее все очень любят.

У Пандоры отлегло от души. Она почувствовала, что Джанин умело перешла на обычную для себя манеру общения с привередливыми туристами.

Моника, однако, вовсе не желала упускать случая до конца сыграть свою роль.

— Это, конечно, здорово, что она сбежала на этот карибский островок, но дело-то в том, что дома у нее остался совершенно замечательный муж, который ждет ее возвращения.

— Это неправда, ма. — Пандора почувствовала приближение знакомого приступа ярости. — Это абсолютная неправда. Ричард бросил меня ради Гретхен, и он не хочет, чтобы я возвращалась.

Джанин сочувственно посмотрела на подругу и выскользнула за дверь.

— Увидимся, вечером на работе, Пандора.

Моника вскинула голову.

— А я что же, останусь одна в первый же вечер здесь?

— Нет, ма. Мы с тобой пообедаем, а потом я сбегаю переоденусь перед работой. Моя смена начинается только в десять вечера, а ты к тому времени уже благополучно заснешь.

Моника какое-то время еще обиженно втягивала через соломинку остатки рома, затерявшегося в бокале меж ледяных кубиков. Пандора ненавидела этот звук еще с детства. Однако она ничего не сказала матери по этому поводу.

Сейчас она могла справиться с любыми эмоциональными провокациями со стороны матери. Единственное, чего она не смогла бы выдержать, было столкновение их воспоминаний, их разных версий о том, как в действительности сложилась жизнь Пандоры и почему. Боязнь именно такого столкновения заставила Пандору опасаться и самого приезда матери.

Обшей в обеих их версиях была констатация того факта, что отец бросил их. Общность на этом, однако, и кончалась: мать и дочь расходились в оценках причин ухода отца. С материнской стороны неизменно слышались намеки на якобы имевшие место сексуальные покушения отца на дочь, остановленные лишь благодаря ее своевременному вмешательству.

Пандору же в спорах с матерью о прошлом значительно больше волновал иной сюжет. Маркус был главным источником ее с матерью споров. Моника, например, считала, что Маркуса просто подставила группа недовольных бабенок, домогавшихся его, но так ничего и не получивших. Пандоре же, как жене, вообще не должно было быть дозволено давать свидетельские показания в суде. Мать шла дальше, она утверждала даже, что заснятые на видео сексуальные оргии были всего лишь умелыми подделками, а то, что Маркуса признали виновным, являлось только очередным свидетельством коррупции высокопоставленных чиновников. Тема бывшего мужа Пандоры всегда была взрывоопасной в отношениях между матерью и дочерью, и ничто не могло изменить эту ситуацию.

Моника и сейчас готова была использовать эту тему, чтобы лишний раз уязвить дочь, но основной ее целью было, конечно, заставить Пандору вернуться к Ричарду. К его большой и весьма влиятельной семье. Это позволило бы Монике вновь приходить на торжества в поместье Таунсендов, ощущать себя причастной к этим семейным сборищам, где так силен был аромат богатства, любоваться на серебряные приборы и подсвечники. И вообще Моника не понимала, как это ее простушка-дочь, совершенно лишенная предприимчивости, смогла шутя разделаться с тремя мужьями, тогда как сама Моника имела всего одного, да и того потеряла.