Эрин Пицци - Плавать с дельфинами

Гретхен неоднократно говорила Пандоре о том, что ей следовало бы ухаживать за Ричардом, так сказать, «по-европейски». Иначе, мол, можно и мужа потерять. В ответ Пандора только смеялась. «Европейская» забота о мужьях казалась ей устаревшей, даже какой-то диккенсовской, сплетенной из глупого воркования, ласкания, дурацких похвал по тому случаю, что, мол, «папочка пришел вечером домой». Поэтому именно Гретхен первой вскакивала, когда Ричард приходил с работы, бросалась ему навстречу, подавала бокал с каким-нибудь напитком. Пандора в этот момент обычно работала на кухне, увязнув по локоть в полной посуды мойке. Впрочем, Фридриху, мужу Гретхен, тоже уделялось повышенное внимание, когда он приходил вместе с женой отобедать к Пандоре и Ричарду. Еду на стол для мужчин старалась подавать Гретхен.

По выходным Фридрих играл в гольф. Гретхен сопровождала его, но в основном сидела пухлым задом на раскладном стульчике. Ричард по вечерам в субботу играл в регби. В это время Пандора имела возможность удобно расположиться дома в гостиной и посмотреть телевизор. Когда же по воскресеньям Ричард с друзьями, захватив огромный запас пива, срывался на рыбалку, Пандора с удовольствием отправлялась в бостонский Музей изящных искусств или просто на прогулку вдоль берега Чарльз-ривер. Часто по воскресеньям она встречалась с Гретхен за обедом в ресторане «Пьер Фор». Та всегда приходила, увешанная сумками с новыми покупками. И весь застольный разговор поэтому сводился, в основном, к обсуждению цен на шмотки. Правда, после половины бутылки вина беседа неизбежно сворачивала на рассказы о сексуальной ненасытности Фридриха. Это приводило Пандору в смущение. Сама она отговаривалась лишь общими фразами о том, что у них с Ричардом все обстоит благополучно. Так оно, собственно, и было.

После Маркуса здоровая, незамысловатая, надежная любовь Ричарда в постели была для Пандоры очень полезной. Конечно, в той любви не хватало деликатности, нежного вступления, которые потом Пандора испытала с Беном, но ведь иначе и не могло быть, понимала сейчас Пандора, ведь Ричард являлся британцем. Отношение Ричарда к женщинам, как понимала сейчас Пандора, было основано на том, что женщин надо превозносить, ставить на пьедестал. Пандоре всегда казалось, что муж обращается с ней так же осторожно, как с чайным сервизом своей матери, словно бы боялся разбить ненароком. От нее же самой при этом требовалось лишь слушать мужнины школьные рассказы, смеяться над застольными шуточками его приятелей и вообще быть «здоровским парнем». «Здоровский» — было у Ричарда высшей похвалой. Так он хвалил Пандору за то, что она умудрялась не свалиться с лошади. Так же иногда он оценивал ее действия в постели.

«Честно говоря, Пандора, — писал Ричард в письме, — сейчас у нас с Гретхен не все так уж хорошо складывается». Пандора фыркнула. Скорее всего, просто Гретхен слишком активно опустошает его банковские счета. Фридрих-то был богатым промышленником и позволял Гретхен покупать все, что ей вздумается. За это она должна была лишь правильно исполнить роль хозяйки в доме да обеспечивать мужу обязательный ежедневный оргазм. Гретхен беспрекословно принимала этот тезис мужской философии, считала святым, навеки вписанным в проповеди, что принес с гор еще Моисей. Она часто говорила Пандоре:

— Надо давать им удовольствие, ибо это поддерживает их мужское достоинство.

— Ты хочешь сказать, Гретхен, что и сама получаешь свое удовольствие каждую ночь?

Круглые щеки Гретхен вспыхнули.

— Ну, не каждую ночь, конечно, глупышка ты моя. Эти маленькие хитрости знакомы всем женщинам: достаточно только изобразить, что кончаешь, потом радостно чмокнуть эту его штуковину и дело сделано — он почувствует себя абсолютно удовлетворенным.

Пандора хихикнула. Она с трудом могла представить себе, чтобы Ричард был способен заниматься любовью каждую ночь, особенно если накануне вечером у него бывал ожесточенный матч по регби, закончившийся победой его команды. Что же касается поцелуев «штуковины» Ричарда, то ее вообще всегда трудновато было достать из старых голубеньких еще школьных пижамных штанов мужа.

«…Я сижу сейчас на веранде перед печатной машинкой, — писал дальше Ричард в письме, — и смотрю на пласты горячего воздуха, поднимающиеся над холмами. Мне видны еще четыре овцы и два козла на горном склоне. Рядом расположился пастух. Ленивая свинья, он уже давно спит».

Бедняга Ричард, некогда неустрашимый репортер, вместо того чтобы, как Хемингуэй в этом возрасте, сражаться против немцев бок о бок с обитателями тосканских деревень, оказался низведенным до написания романов об овцах. «Ну что ж, — подумала Пандора, — я очень надеюсь, что он все-таки и вправду пишет там хоть какой-нибудь роман».