Эрин Пицци - Плавать с дельфинами

— Я знаю, ма. Я это очень хорошо знаю. — Тут Пандора вспомнила, как частенько ей приходилось сидеть на кровати и ждать, когда наконец вернется Маркус. Возвращался же он не один, а притаскивал обычно с собой кого-нибудь из своих пьяных сексуально извращенных дружков. Тогда ей не к кому было даже обратиться. Вот здесь дело обстояло иначе — даже то, что к чьему-нибудь дому подъехала машина, сразу передавалось по «кокосовой почте» по всему острову. Для Пандоры, измученной годами одиночества, столь живое вторжение всех и вся в чужую личную жизнь было чем-то вроде эликсира. По утрам, например, Пандора могла явиться к той же мисс Рози и подробно обсудить с ней все события предыдущего дня.

Ну, а на следующей неделе, когда на остров придут роскошные яхты миллионеров. Малое Яйцо вообще превратится в улей самых разнообразных слухов и всевозможных сплетен.

До этого пока дело еще не дошло, а потому, решила Пандора, надо как можно комфортабельнее устроить мать и попытаться выдержать с ней целый вечер бесед на ее любимые темы. Сначала долгую сагу об отце, бросившем Монику, а затем сказ об отважных, даже героических, усилиях одинокой матери, направленных на то, чтобы вырастить, воспитать дочь, которая потом столь бездарно позволила целым трем мужчинам буквально выскользнуть из ее рук.

— У меня для тебя есть письмо от Ричарда. Напомни, чтобы я тебе его отдала, — сообщила Моника, с трудом выбираясь из маленького автомобиля.

Пандора почувствовала укол в самое сердце. А что, если Ричард перестал наконец играть в бирюльки? Вдруг в своем письме он говорит, что его детские игры в Питера Пэна закончились?

Чуть позже Пандора отвела Монику вниз в бар гостиницы. Она знала, что Джанин без проблем сможет совладать с ее мамашей. Напротив, мысль о том, что с Моникой предстоит встретиться Бену, заставляла Пандору беспокойно поеживаться.

Случилось, однако, так, что все ее опасения оказались напрасными. Бен зашел в бар вылить пива где-то около восьми часов вечера, а к этому времени Моника вся уже разомлела от рома.

— Я заглядывал в ваш номер, — сказал Бен, улыбаясь в сторону Моники, — но вас там уже не было. И я решил поискать вас обеих тут, в баре. — Он отхлебнул пива из бутылки.

Моника подняла на него беспокойный взгляд, но единственное, что она смогла рассмотреть, были широкая улыбка, большие карие глаза и прядь выгоревших на солнце волос.

— Ты уж будь подобрее с моей дочкой, — проворчала Моника. Правой рукой с ярко накрашенными красными ногтями она держала сигарету.

— Не беспокойтесь, — ответил Бен, смеясь. — Я буду хорошо заботиться о Пандоре и не допущу, чтобы с ней случились какие-то неприятности. Так что будьте спокойны.

Моника действительно успокоилась. А Пандора бросила задумчивый взгляд на Бена. Иногда он мог вести себя исключительно заискивающе, и женщинам это очень нравилось. Во всяком случае, это понравилось Монике. «Теперь она, безусловно, будет просто обожать Бена», — подумала Пандора.

Бен встретил взгляд Пандоры и подмигнул ей. Она хихикнула, поняв, что благодаря ему могла вновь ощутить себя ребенком. Он как бы позволил ей восполнить целые годы, когда-то потерянные ею. Как раз это требовалось, чтобы понять наконец, кто она есть на самом деле.

Пандора была рада тому, что при двух прошлых погружениях находилась рядом с такими опытными подводниками, как Чак и Ева. Кое-чему от них она научилась, а потому и нынешнее, ночное, погружение, поначалу ее страшно пугавшее, быстро превратилось в увлекательное, чудесное приключение. Тем более что в ночной воде, из толщи которой ее фонарь то и дело выхватывал проплывавших мимо рыб, она больше не ощущала себя пришельцем, чужаком. Здесь, в глубине, передвигаясь в темных, покрытых тенью водах, дыша ровно и спокойно, она начала вдруг замечать в себе проявления какой-то новой силы. Рядом была Ева, но в протекции и гарантиях надежности с ее стороны Пандора не нуждалась. Поблизости находился также Чак, но, как она вдруг поняла, ей не нужно было ни его одобрение, ни само его присутствие, чтобы освободиться от каких-то своих страхов. Она хотела сама, свободная от посторонних влияний, исследовать тот огромный и неизвестный ей мир, что долгие годы жил в ее воображении.

Многое изменилось в Пандоре. Вот и недавно, когда Моника начала было жаловаться по поводу туфель на высоких каблуках да жары, Пандора спокойно, даже с улыбкой, ответила ей: