Василий Швецов - Горькая новь

Поставили нас в дом Грулёва, выходить не разрешают. Семён, смеясь, спрашивает, орал ли я ура, отвечаю, что рот разевал, да голос не подавался, спазмы сжали.

- Вот дурачьё, - заговорил он об убежавших военных, - ведь они могли, если не всех нас, то половину перебить. Засели бы в домах на берегу, ведь мы сломя голову бежали к реке, тут бы нас перестреляли, не ждали да и струсили. Вон твоя баба идёт.

- Едва тебя разыскала, - заговорила она, плача.

- Когда приехала и была ли где надо?

- Приехала вчера, - и оглядываясь, почти шёпотом продолжала, - была в парткоме, рассказала, как вас взяли и как хотели расстрелять. Ты, наверное, голоден, пойду что - нибудь принесу.

- Неси больше, голодный не я один.

Подошёл Ефим, и подавая мне кисет, очень тихо заговорил, что ходит какой - то слух о близком конце. Поехали на Ануй поить лошадей, вода бушевала, мост покачивало, несло брёвна от смытых бань.

Одежда вся мокрая, рубашки, брюки и кальсоны выжимали и сушили, благо день был тёплый. Штаб расположился на старом месте - в конторе кредитного товарищества. Солонешенские повстанцы вели себя развязно, многие были уже пьяны. Где - то послышался выстрел, после рассказывали, что кто - то нечаянно застрелил сам себя. Снова команда - готовиться к выступлению. На площади собралось много верховых, дана команда и нам выезжать туда же. Все в сборе, начинают строить по два. Жёны и другие родственники пришли провожать своих "защитников", играет однорядка, в разных концах песни. Закончена перекличка и снова разведке - вперёд. Проехали луг за часовней, свернули верховой тропой и двинулись на Матвеевку. Ещё засветло были там. Там и заночевали. Жители относились к повстанцам недоброжелательно, но как не относись, а ужином и завтраком корми. Набрали продуктов и про запас. Отсюда отряд повёл проводник Василий Изосимович Жигулев, хорошо знавший эти места. Тропа узкая, ехать можно только по одному. Спустились к мельнице на речке Тихой и, перейдя её, въехали в большое село Булатово. Разумеется, жители ни каких отрядов не ждали, но про банду наслышаны и сразу догадались, что это она и есть. Председатель сельревкома выскочил в окно и скрылся в зарослях по ключу Куягашку. В сборне находилось несколько дежуривших там женщин, секретарю ревкома было приказано развести вояк по квартирам. Нас четверых, с двумя злюками, поставили на одну квартиру. Прихваченным двум братьям коммунистам пришлось в этом доме, спрятавшись, сутки сидеть в подполе. В десяти километрах от Булатово был колхоз "Новая жизнь", туда поехали самые отъявленные мародёры Дейхин, Лубягин, Менохов и ещё несколько "орлов". Никто их не посылал, а им просто хотелось пограбить. Мужчины там их обстреляли из ружей, и ушли в лес, а женщин и детей перепугали, привезли всякие мелкие вещи, зеркальце, гребёнки, платки. Открыли маслозавод и всем к ужину выдали по пятьсот граммов масла, наверняка, попользовались им и местные жители.

Рядом с селом на лугу стояли табором цыгане, поехали к ним несколько бойцов поворожить и узнать свою судьбу. Цыганка наворожила, что трефовому королю будет удар, а вы все скоро будете дома - вернулись весёлые. Ефим принял это сообщение за доброе знамение, сказал, надо верить. Отряд пошёл дальше обходными тропами, не заходя в Куяган. В Матвеевке и Булатово многие заменили своих уставших лошадей, на хороших. Отобрали и двух сытых рысаков у цыган, они подняли вой и всем табором шли за нами несколько километров, проклиная до пятого колена. И в первую же стоянку, спёрли своих коней и прихватили трёх наших. Куда идём - не знаем. На пути село Тоурак. Из каждой ограды выскакивают своры собак и бросаются под ноги лошадям. В улице в лужах стаи уток и гусей, того и гляди, что задавишь. Колесников с помощниками, подъехал к зданию, рубленому по амбарному - это был ревком. Послали за председателем, пришёл рыжий мужик в катаной шляпе лет пятидесяти, типичный кержак. Начальство приказало ему собрать овса для лошадей, бойцов развести всех по избам с наказом хорошо покормить. Вечером с пастбища пришли коровы, хозяйка подоила и предложила покушать с сухарями, поужинали плотно, сухарей набрали и в запас, как знали, что завтракать не придётся. В половине ночи проснулись от стрельбы, оказалось, что из села убежал учитель, по нему стреляли, гнались, но не поймали. На рассвете чоновские части обстреляли село. Хозяева с ребятишками рванули в подпол, а мы по коням. Бурыкин и Буньков с полусотней пошли навстречу чоновцам. Там завязалась перестрелка. Возле Колесникова толпа всадников, некоторые в сёдлах жуют хлеб, истошно лают собаки. Команда - уходить в сторону Ильинского. Уходили рысью, обгоняя друг друга. Чонари шли следом километрах в пяти, наконец заняли позицию в камнях и поваленном колоднике, коноводы увели лошадей в лог, заросший разнолесьем. Мы вместе с Семёном лежали за колодиной. Бой продолжается до вечера. Сухари нам послужили завтраком, обедом и ужином, продуктов больше нет. Не далеко от нас кричат, что кого - то убило. В другой стороне стонет раненый. Колесникова ищет прибежавший коновод, он говорит, что их тоже обстреливают, есть уже убитые лошади. Горы начало заволакивать туманом и снова пошёл дождь, дана команда спускаться к лошадям. Все перемокшие, грязные собрались у лошадей, быстро темнело, на оставленных позициях слышны крики раненых. Под прикрытием ночи стали уходить, проводника не отпускали, проехав всю ночь и пол дня, выехали на гору Плешивую. Через валёжник и россыпи пробрались на поляну, здесь остановились передохнуть, и я провалился в сон. Проснулся от того, что кто - то назвал мою фамилию, меня требует командир взвода Решетов. Я пошёл на дальний край поляны. Решетов дал мне ружьё без патронов, как груз, который надо носить. Стоянка закончилась, двинулись дальше, голодные уставшие, на пределе сил. Объехали Александровку и Дёмино, обошли стороной и Туманово и, только ведомыми Жигулеву тропами, спустились в село Барсуково. Здесь снова отдых. Наконец - то поели. Начальство совещается - решают куда лучше уходить на Солонешное или в Тележиху, решили в Тележиху, там места для позиций удобнее, ведь чоновцы идут по пятам и могут в любой момент прихватить. И действительно эскадрон Воронкова шёл по пятам. Если бы они не кормили лошадей за Туманово, то настигли бы нас ещё в Барсуково, опоздали на пару часов.