Наталья Шумак - Та-Ро

-Она назвала его Неждан. Вернее, она придумала ему имя. И до поры оно оставалось личным секретом безъязыкой рабыни. Выпаивала младенца кумысом и разбавленным верблюжьим молоком. Позже, к счастью разродилась одна из младших наложниц. Тоже росская. Стала щедро делиться с невинным младенцем. К правой груди свою дочь, к левой Неждана.

Старуха на мгновение умолкла. Многие воины, непонятно почему, потупили взоры. Дальше история сделалась совершенно фантастичной. Клавдию и приемного сына (она вцепилась в малыша мертвой хваткой) перекупил писец и толмач хана с Мавританского Востока. Его звали Ибрагим абу Али. Хозяин был только рад отделаться от мальчишки, но непомерно взвинтил цену. Почувствовал, что покупатель не отступит. Тот с удивленным цоканьем трогал пальцем светлую щеку женщины. Качал головой. Улыбался ласково. И Клавдия не успела опомниться, как поменяла хозяина. Он учил ее читать и писать на нескольких языках. Своему новому хозяину, росская женщина, была благодарна не только за избавление от колотушек злой степнячки. За то, что пусть и каракулями, но вывела на листе бумаги - имя мальчика. Который прежде слышал от людей лишь унизительные клички и брань; а от немой любящей женщины только невразумительное мычание. Ибрагим, удивляясь, прочел.

-Неждан? Это что такое? Это по-росски? Ты хочешь, чтобы все величали его так?

Клавдия, стесняясь, кивнула.

-Будь по твоему. Мне все равно.

Неждан начал откликаться на имя через неделю. Оно ему понравилось. Клавдия ликовала. Через год Ибрагим назвал ее своей второй женой. Старшая была уже пожилой, не любила кочевую жизнь, а хан - хозяин Ибрагима, много ездил, воевал, не давая своим подданным засидеться. Клавдии было двадцать шесть, но годы и тяжелая работа не оставили следов на ее лице. Она выглядела молодой, много моложе своего тридцатилетнего мужа. Первая жена была вдовой его старшего брата. Трое племянниц, трое общих дочерей. В эту веселую кучу попал и Неждан. Усыновленный Ибрагимом по всем правилам. Почему писец поступил так? Вовсе не из душевного благородства. Как можно было подумать со стороны. Ларчик открывался просто. Мальчик оказался на редкость смышленым. И уже в возрасте пяти лет начал проявлять недюжинные способности к языкам. Ибрагим же нуждался в ученике. О племянницах и дочках, он в силу обычаев своей страны и не помышлял. Так Неждан обрел наставника. Которого абсолютно во всем превзошел уже к четырнадцати годам. Ибрагим называл приемного сына Ниидан. Так диковинное росское имя приобретало привычное звучание. Сестры и старшая мать, так именовалась первая жена, обожали веселого и умного мальчишку. Жизнь вошла в свою колею. Ничего не предвещало беды... В пятнадцать лет (год с половиной назад) хан призвал Неждана пред свои очи. Объявил, что Степью россами заключен мир. Что не худо бы и ему полюбопытствовать, подумать. Что он отправляет скромное, из тридцати человек, посольство в Моску, дабы разузнать, чем можно поживиться мирным путем - купеческим. Прежде Восток не торговал с Россами из-за Степи, через которую единственно и можно было добираться караванам. Новый мир многое обещал торговым людям. Вот Мавританские купцы и зашевелились. Молодого толмача, хану присоветовал Ибрагим... Неждан не огорчился оказии, давно хотел повидать родину матери. Он уже умел неплохо говорить по-росски.

-Каким образом? Ведь Клавдия немая.

Перебила княгиня.

-Как?

Переспросила старуха. Усмехнулась, пояснила, что Клавдия, конечно, не могла научить сына росской речи, столь любезной ее сердцу. Но один из старых рабов Ибрагима тоже был родом из Моски. Иной раз он приходил, с попустительства добросердечного хозяина, к его младшей жене. Попеть тягучие росские песни, рассказать сказку, другую, третью. Мальчик быстро понял, чем может обрадовать мать. А способности к языкам у него были удивительные. Когда однажды, (свое общение со старым рабом, он держал в большом секрете) он заговорил с мамой по-росски, та упала в обморок. Холодной водой пришлось отливать.

Тем временем Ибрагим взял третью жену, молодую, смешливую, проказницу. С длинными, до пола, смоляными косами. От нахлынувшей страсти слегка помрачился рассудком. Ему пригрезилось, что красавица слишком любезна с неблагодарным Нииданом... Вот почему, он при первом же удобном случае, поспешил отделаться от мальчишки. В сердцах, не то отпустил, не то прогнал и Клавдию. Повелев обоим через некоторое время вернуться. Думали все решится в год, полтора. Впрочем, так же мыслил сам хан, снарядивший посольство в далекую непонятную Моску. Разве мог кто предугадать, что в Чуйке Залесском, через который въехали в росскую страну люди хана Исмаила, уже пять лет воеводой сидит Савва Игнатьич...