Семен Данилюк - Милицейская сага

- А хило тебе не станет?! - и, не в силах более владеть собой, Мороз шагнул вперед. Хамства он не терпел ни от кого и ни в каком виде. Тальвинский, дотоле с опаской следивший за непредсказуемым крестником, решительно ухватил Мороза за рукав и, преодолевая легкое сопротивление, вытеснил в коридор, с удовольствием отметив растерянное недоумение на лице не привыкшего к отпору прокурора.

- Ты что, с цепи сорвался? - убедившись, что коридор пуст, тихо поинтересовался он. - Почему несмотря на мое указание отпустил?!

- Так не за что же сажать, Андрей Иваныч! Сам знаешь.

- Да, Мороз, умеешь ты умно и тонко пошутить. У тебя, друг Виташа, как у перспективного сотрудника всего один, но очевидный недостаток - начисто отсутствует чинопочитание. С утра - Муслин. Теперь и того хлеще. Скорость, как у Д,Артаньяна в Париже. Нашел на кого кидаться. Он же на всю жизнь запомнит.

- Да хрен с ним! Андрей Иваныч, - Мороз с надеждой обхватил Тальвинского за бицепс. - Убеди ты это чмо лысое! Ну, чего топтать-то по живому?

- Друг, что ли, оказался?

- В первый раз вижу. Но - не за что! Понимаешь? Хочется ведь для дела!

Скрывая возникшее в нем нежное чувство, Андрей приобнял распаленного парня, многое в котором напоминало ему себя - того, прежнего бескомпромиссного "важняка".

- Окстись! К нему сейчас без бранспойта не подступишься. А вот через часик - другой вместе с Чекиным, может, и обломаем. - Тут еще вот что! - заторопился Мороз. - Меденников мне рассказал... Короче, я, кажется, знаю, откуда и через кого поступал "левый" товар в горпромторг. С городкого химкомбината через Центральное КБО.

- Даже так?! - взгляд Андрея оживился. - Ну-ну, не томи.

В этот момент из-за прикрытой двери донесся прокурорский рев. Андрей ухватил за рукав пробегавшего мимо Чугунова.

- Генка! Дуй живо за бутылкой. Берестаева отмокать надо.

- Опять г-глумит?

- Не то слово.

Не дожидаясь повторных разъяснений, понятливый Чугунов сноровисто бросился на улицу.

- Я нужен? - напомнил о себе Мороз.

- Вот ты как раз точно нет. Знаешь, съезди-ка со своей информацией опять к котовцам. Помаракуйте пока без меня! Мороз поколебался, расстроенно мотнул головой и вслед за Чугуновым вышел из отдела.

6.

По мере того как Мороз, сбиваясь от возбуждения, пересказывал содержание своего разговора с Меденниковым, нетерпение на лицах слушателей потихоньку сменилось озабоченностью. Когда же, заканчивая, он сообщил про городской комбинат бытового обслуживания, в кабинете и вовсе на какое-то время воцарилась невнятная пауза.

...- Ну, и как тебе все это нравится? - процедил наконец Лисицкий.

- Вовсе не нравится, - Рябоконь оставался мрачен.

- М-да. Похоже, все дороги ведут в Рим, - Лисицкий подмигнул обескураженному неожиданной реакцией Морозу. Впрочем, подмигнул тоже без чрезмерного веселья. Потянулся:

- А что, друг Виталий? Не пора ли нам, так сказать, ближе к телу? Ты в нашем КБО прежде бывал?

- Не доводилось.

- У-у! Изумительные люди собрались. Тонкие, неординарные. Во французских духах.

- Коля, - тихо позвал Рябоконь.

- Всякий раз, как иду, хочется надеть бронежилет и прихватить противогаз.

- Я с тобой, между прочим, разговариваю.

- Да ну брось, Серега. Обычный визит вежливости. Коллеге вот покажу, где что. А то как-то негостеприимно.

- Давай я сам покажу.

- Спасибо тебе, дед, огромадное, - Лисицкий благодарно расцвел. - Но только КБО - это моя зона. Да и повидать очаровательных женщин - удовольствие дорогого стоит. Остынь, старый.

Он мягко положил руку на предплечье вставшего на пути Рябоконя.

Злым движением тот освободился:

- Тальвинский, небось, сам не пошел. Пацана подставил. У тебя без того два живых выговора. Чего опять вяжешься?

- Дед, при посторонних.

- Ведь говорили недавно!

- Ну, говорили! - вяло припомнил Лисицкий. - Да скучно же!

Он решительно потеснил Рябоконя.

- Только туда и обратно. Засвидетельствую почтение мадам - говорят, какие-то немыслимые ажурные чулки баба прикупила - и опять на исходные позиции. Пошли, Виташа!

- Горбатого сто тридцать третья исправит ( сноска - "Увольнение из органов внутренних дел за дискредитацию" ), - Рябоконь неохотно посторонился. - Если что, звони, придурок!

7.

Пройдемся. - Лисицкий первым выдрался из переполненного трамвая, брезгливо отер перемазанный в сутолоке рукав замшевой, на молниях, куртки. - М-да, хочешь сохранить любовь к людям - ходи пешком.

Они перешли трамвайные пути и углубились в "деревянный город" почти без признаков современной цивилизации, с замшелой булыжной мостовой и умиротворяющим поскрипыванием колодезных "журавлей". Если угодить сюда, крепко напившись, можно было бы запросто запутаться в столетиях .