Семен Данилюк - Милицейская сага

Скрип двери. Тусклый свет сорокаваттной лампочки поначалу ослепил Виталия, заставив зажмуриться. А когда, проморгавшись, он открыл глаза, то в трех шагах за накрытым клеенкой столом сидел перед ним Валька Добрыня и, прищурившись, его рассматривал. Взгляд его, насмешливо-требовательный, остался тем же. Но внешность сильно изменилась. Крупная облысевшая голова с тяжелыми вислыми усами казалась намертво спаянной с туловищем мощной шеей, выпирающей из-под джемпера, и придавала ему сходство с обрюзгшим, усталым моржом.

В скупых движениях его впрочем угадывалась прежняя резкость и взрывная сила.

- Не узнать тебя, - признался Мороз.

- Да и ты изменился. Все сыскаришь?

Мороз сунул руку под куртку. И тут же то же сделал Добрыня.

- Совсем мы друг от друга отвыкли, - Виталий вытянул и бросил на стол удостоверение.

Под выжидающим взглядом расстегнул молнию и широко развел полы в стороны, поднял низ джемпера:

- Прежде тебе моего слова хватало.

- Прежде! Где оно? - Добрыня кивком разрешил Виталию опуститься на стул, неспешно развернул удостоверение:

- Ишь ты, капитан.

- Капитан, капитан.

- А чего не майор?

- Скоро буду.

- За меня, что ль, рассчитываешь? А номер-то у нас какой! ФО 7301. Фо - это что? Фуфло сокращенное? - кинул удостоверение назад, через стол. - Ну, и с чем пожаловал, капитан?

- За тобой.

- М-да, по-прежнему лих, - протянул Добрыня. - Встретились, называется, дружки.

- Моя б воля, я б тебя век не видел. Но... Есть информация, что нычку твою вот-вот накроют. И хорошо еще, если наш РУБОП. А может так случиться, что первым до тебя Будяк доберется. И тогда будет совсем плохо. Потому и пришел, чтоб сдать тебя, пока жив еще.

- Ишь какой орел. Вижу, и впрямь не терпится майоришку за меня схлопотать. Только у меня-то на этот счет свои планы. Мне еще с некоторыми гражданами разобраться предстоит.

- Ни с кем ты не рассчитаешься, - охолонил его Мороз. - Панина и Кравец - ты ведь по ним сохнешь - со всех сторон в охране. А вот тебя убить команда, по моим сведениям, поступила. Так что никаких разборок, Валя, не будет. А будет тебе холодная могила без пламенных речей. И глупей всего, что пришьют тебя за то, чего на самом деле не имеешь. Нет ведь у тебя никакого компромата!

- Цок-цок-цок!

- Хватит пыль пускать. Компромат этот на самом деле совсем в другом месте запрятан.

- Откуда решил?

- Знаю, Валя. Другое объясни - зачем вообще все это затеял?

- Зачем?! Да они карьерой, жизнью мне своей обязаны! И - что? Вешают на меня будяковские разборки. Это ж он сам своих порешил. - Есть доказательства?

- Доказательства ему! Я тебе чего, мент, что ли? Говорю, что знаю. Мужиков моих пересажали, акционерки под Будяка перекинули. А теперь и вовсе додумались самого из списка живущих исключить. И все потому, что делиться не захотелось. Жадность сильнее страха оказалась! Чего пялишься? Комбинат химический, слышал, дербанить принялись?

- Да вроде, - недоуменно припомнил Мороз.

- Вроде! - передразнил Добрыня. - Живешь, как отмороженный. Это - кусище! Под Панинский банк все делается. Но двадцать процентов должны были быть мои. Обещано было! ... Только не рассчитали малек!..Что глядишь? Да, мне здесь не круто. Но, думаю, и они там не больно сладко спят. И если уж договориться не желают, так к глотке ихней подобраться я еще успею!

- Не успеешь, Валя. Потому я и здесь. Злости в тебе много, гляжу, накопилось. Только вот хитрости прежней, видно, от недосыпа поубавилось. Хочешь отомстить? Помогу. Мы едем сейчас вместе. Я тебя привожу в дежурную часть города. При мне пишешь заяву о том, кто на самом деле убил Котовцева. Если и впрямь знаешь. Выдергиваем из дома следователя прокуратуры, фиксируем показания. А я на другой же день публично оглашаю компромат на твоих лепших друзей. И - сгорят оба как свечки. Ну, ты понимаешь. В результате ты жив, а они... Что и требовалось доказать. Акции комбинатовские, конечно, не получишь. Но - живой. И - с врагами поквитаешься. И еще - обещаю, что лично возьмусь за убийство этих парней. А сейчас что ты можешь?

- Что могу? А вот чего, - зло ощерился Добрыня, показывая из-под полы рукоятку "ТТ". - Ишь ты! Напиши ему, кто убил. Нашел писателя! Да я сам и убил!.. И не зыркай! Не хотел, конечно. Сколько лет тому. Совсем ведь пацан был. С Маргаритой тогда у меня роман закрутился. Любила она больших мужиков. Вот и подбила, чтоб бумаги отнял. Наговорила хрен знает чего! И, мол, провокация готовится, и - еще что-то. Сам знаешь, каковы мы по молодости, когда сперма в башке хлещет. Ну, и... Удара вот не рассчитал. Да он еще как-то затылком об асфальт приземлился. Но все равно не думал поначалу. На другой день уж узнал. Вот тогда мы с Паниной друг друга за жабры и взяли. Я ей, когда портфель отдал, она стала с меня еще какие-то бумаги требовать. А у меня ума хватило сказать, что припрятал, мол. Прилично мне тогда досталось. Информация где-то просочилась. И покрутили дружки твои нынешние на славу. Думаешь, чего тебя тогда Тальвинский отмазал? И впрямь, что ль, о судьбе твоей девичьей обеспокоился? Команду получил. Потому что задача была - под меня дело подвести и - на убийство расколоть. А ты только в ногах путался.