Семен Данилюк - Милицейская сага

- Про то все знают.

- Опять торопитесь! - Марешко хихикнул. Подлил себе водки и - махнул. - Все знают, да не про все знают. Вы уж меня не подгоняйте. И без того - выдавливаю. Потому как за день до того у меня у самого любопытный разговорец состоялся. Под утро ко мне прямо на дом человечек приехал. Да что там теперь? Госпожа Панина и прикатила. Она вместе с Кравцом главной фигуранткой в разработке проходила. А тут - прямо на квартиру. И - неприкрытым текстом - это она всегда умела: на арапа взять - предложила сделку. Я должен организовать, чтоб документы... исчезли. А они мне...

- И дорого ли предложили?

- Дорого. Вы-то не знаете, у дочки моей лейкемия была. Помочь могла только операция по пересадке костного мозга. А их в те времена практически не делали. Разве что для самых избранных. Кто только ни пытался. И Алексей Владимирович тот же, уж на что при связях мужик был...Обречена была дочка. А тут!

- "Кинули", поди?

- Нет, все сделали. Она после шесть лет прожила. Такова вот цена, - Марешко пожевал губами, сдерживая невнятное бульканье в горле.

- Давайте-ка заканчивать с этим темным делом. То есть вы дали наводку на Котовцева, когда он ушел с документами?

- Да, это так. Я и дал. Короткий, знаете, звонок. Посошок перед уходом на удачу накатили. А я - на него накатил, - Марешко то ли хихикнул, то ли всхлипнул. - Только вот никак не ожидал, что убьют Алексея Владимировича. И зачем? Отними, да и... Не Гулливер был. Никак, знаете, не ожидал.

Марешко затих.

- Видимо, в этом месте я должен поплакаться о несложившейся вашей доле, - догадался Мороз. - Так вот плакаться не буду. И ваше счастье, что поблизости Рябоконя больше нет. Вот уж кто б вас сейчас от души пожалел. Засим, как говорится...

- Реакцию вашу пылкую принимаю. И не в претензии - заслужил порицание. Но как профессионал ведете себя неумно.

- Это еще почему?

- Эмоции из-под контроля выпускаете. Забыли, зачем разговор начался. Да, хотелось, знаете, выплакаться! Уж извините. Столько лет в себе!.. Но - вы-то мне зачем для этого? Нашел бы кого из сверстников. Глядишь, еще и утешили б. Одну школу проходили. А вам я...

Марешко поерзал, ища опору, чтоб подняться, протянул было руку за помощью Морозу. Но тот, будто ненароком, отодвинулся. Понимающе покачав головой, Марешко нагнулся и выдернул вдруг из-под ножки молоток, отчего столик тут же перекосило, поднялся с усилием и, перебирая венозными ногами, прошел в ванную, откуда донеслись звуки ударов, - Марешко крушил облицовочную плитку. Вышел он минут через десять - заляпанный строительной пылью и с завернутым в старую газету свертком.

- Держите, - протянул он. - Тринадцать лет хранил. Теперь вот передаю эстафету.

- Что здесь?

- Все, что Коля покойник искал, да и вы как будто домогались. Здесь, - в голосе его появилась торжественность. К этому моменту старый Марешко долго готовился, - задокументированные факты преступной деятельности бывшего секретаря обкома, а ныне кандидата в губернаторы, бывшего товарища, а ныне господина Кравца, а также его приспешницы нынешнего крупного банкира Паниной.

- Но - откуда?!

- Считайте - из ниоткуда. Алексей Владимирович Котовцев кем-кем, а дураком точно не был. Потому для аудиенции взял все нужные документы, кроме самых-самых. С них единственно копии снял. А первоисточники: фотографии, звукозаписи, прочее, - в сейфе оставил. Да, замечательно умели мы работать! Особенно славненько взятку в бриллиантах задокументировали. Обставили - прямо в упаковочке. Ах, лихо было! Нынешние так не могут, - поцокал он язычком. Но тут же сморщился, осознав неуместность самодовольства. - Промежду прочим, тут есть сводки наружки - зафиксированы две встречи Паниной с Добряковым. Как раз накануне убийства. Так что если дружок ваш бывший на себя убийство Котовцева взять соберется, да еще назовет подстрекателей!, то с этими-то документиками для любого суда вопросов не будет, кто, как теперь говорят, заказчик. Потому убить вашего дружка для Паниной вопрос, знаете, выживаемости. Тем паче они-то уверены, что часть бумаг из портфеля стибрил он. А он, дурашка, их в этой уверенности и поддерживает! Чтоб на крючке держать. То есть друг друга дурят. А главный рыбак, выходит, в тени. Нет, что ни говорите, умели мы комбинировать!

- Вижу. И что ж решили теперь-то из тени выйти? Наскучило без комбинаций?

- Вы меня, юноша, напрасно глазами сверлите. Все, что можно, давно изнутри иссверлено и расточено. Думаете, жить с таким грузом - в радость? Я ведь, еще когда соглашался, понимал, что выламываю себя. Но - знал, на что шел. Шесть лет лишних, знаете.