Семен Данилюк - Милицейская сага

- Маманька как в девяносто первом укатила с папашей, так до сих пор по гарнизонам с ним мотаются. Он все еще майорствует, тупица. А она рога ему на всех полигонах нанизывает. Но зато и не бросает. Такой вот вариант женской верности. Так что живут - не разлей вода.

Произнося злые, полные презрения слова, она не сводила испытующих глаз с Мороза. Он и сам всматривался в себя, ощущая странное сочетание звенящей пустоты и облегчения. Все эти годы он избегал упоминаний о Садовой, боясь разбередить то, что едва зарубцевалось. И вот теперь услышал и - ничего! Оказывается - боль умерла.

Дорога полетела весело. Мороз едва отбивался от сальных Марюськиных подколов - по несколько нарочитой развязности он определил, что девочка прошла не через одни руки. Сам он травил бесконечные анкдоты, то и дело исподволь поглядывал в зеркало заднего вида, где неизменно встречал ответный ищущий взгляд Оленьки.

Наконец, оживление само собой спало: заметив переглядывания, М арюська отвернулась к окошку.

Да и Мороз впился глазами в лобовое стекло: затертые "дворники" не справлялись с обильными хлопьями снега, что сыпал на грязную мостовую и, едва коснувшись ее, таял, присоединяясь к мутным соляным потокам воды вдоль бордюров. Машина устало затрусила по трамвайным путям - они въезжали в центральную часть города.

- Может, перекусим вместе? - предложил опасающийся потерять Оленьку Мороз. Впереди возникла подзабытая, но дорогая ему вывеска - "Шашлычная "У Зиночки".

- Не знаю. Как Оля, - хмуро протянула Марюся.

- Я - за, - зардевшись, согласилась та.

- И это примечательно. Кажется, образовывается консенсус. Нас ждут великие дела, - Мороз резко вывернул руль к крыльцу, едва удержав заскользившую на гололеде машину.

5.

Кафе, прежде шумное и сиявшее надраенной инкрустацией, оказалось пустынным и на удивление неопрятным - кажется, Зиночка переживал не лучшие времена. Лишь у барной стойки нахохлился одинокий облезлый опоек.

Они уселись за угловой столик под рогатой вешалкой, на которой развесили свои пальто.

- Чего будете? - из-за барной стойки вразвалочку вышла женщина лет сорока с засаленным меню в руках.

- Шашлычки фирменные, само собой, - значительно улыбнулся Мороз, предлагая опознать в нем прежнего завсегдатая. - Шашлычки-то хоть стоящие?

- Нормальные, - официантка сделала росчерк в исписанном блокноте. - А "из выпить"?

- Выпить? Мне если только пивка. А девушки... Магомедов, кстати, у себя?

- Был у себя.

- Тогда...Девчат, вы пока определяйтесь, а я нырну на минутку к старому приятелю.

Тут он заметил, что безразличная перед тем официантка с застекленевшим лицом смотрит за его спину. Он перевел взгляд на висящее на стене зеркало: в кафе входили двое крупных парней в кожаных меховых куртках, из тех, кого безошибочно называют качками. Обивая заснеженную обувь о ножки столов, они прошли в подсобное помещение, привычно отбросив барную стойку.

- Так я отлучусь, - Мороз поднялся.

- Вы б лучше попозже, - вышла из стопора официантка, механически присаживаясь на свободный стул. Но тот, кого она пыталась предупредить, окончания фразы не расслышал, - следом за пришельцами Мороз проскользнул в подсобку.

- Да я не отказываюсь, - услышал он напряженный Зиночкин голос. - Но говорю, - много! Выручки такой нет. Клиент бедный стал. А аренду, сам видишь, поднимают. Скажи Будяку - пусть снизит. Половину смогу. Больше - хоть продавай. Какая тогда вам польза?

- Ты чего здесь бакланишь? Отказываешься платить?

- Я не отказываюсь. Я заплачу. Но - много. Не вытягиваю. Поговори с Будяком!

- То есть ты хочешь, чтоб я из-за какой-то чурки самого Будяка беспокоил? - пришедший перешел на хрип. - Так я тебе скажу: это не его уровня проблема. Это наша с тобой проблема. И ты ее, хорек, решишь. Потому что иначе шалман свой ты не продашь! Сгорит он факелом, и - все дела! Привык за Добрыней отсиживаться. Но теперь все: кончился Добрыня и твоя лафа вместе с ним. Нам будешь отстегивать.

- Как хочешь, но без Будяка не решим, - безысходно повторил Зиночка.

- Почему же это не решим? Оченно даже и решим! А ну, кыш в стороны! - раздвинув встревоженно обернувшихся рэкетиров, Мороз вошел в маленький кабинетик.

- Здравствуй! Здравствуй, Зиночка, - он приобнял обескураженного чеченца.

- Остальным стоять выжидательно! - рявкнул Мороз, почувствовав движение за спиной.

Судя по мгновенному затишью, начальника "убойного" отдела городские рэкетиры хорошо знали. И - не с лучшей стороны.