Семен Данилюк - Мужские игры

- Сговоримся, сенсэй. Я ведь не за зарплатой приехал, - Максим вновь скосился на Наталью.

- Добрые слова. Если на пользу науке и если институт вытащим, - взволнованный Мельгунов поднял рюмку, - может, и впрямь вместе-то, как теперь говорят, прорвемся.

- И даже в голове не держите, - заверил вошедший в роль Флоровский.

- Авантюра, - не сдержался пораженный более легкомыслием Макса, чем непрактичностью Мельгунова, Забелин. - Чтоб подняться, нужны деньги. Деньги в банках. И любой банк даст их только под хорошие гарантии либо под пакет акций. На этот раз Мельгунов даже не улыбнулся. Напротив, теперь он не скрываясь, прищурив глаз и поджав губы, разглядывал Забелина.

- Так вот с чем вы здесь. Запах падали почувствовали, нувориши. Смотри, Максим, кого на плечах своих привел. Он желчно жевал губами, как всегда делал перед тем, как сказать что-то неприятное. Щеки его при этом втягивались по рельефу десен. Очевидно, неточно был выточен зубной протез. Исхудавшая шея в свежем, как всегда, воротничке потряхивалась гусиной кожей. И как-то особенно заметно стало то, чего не разглядели они поначалу, - что всесильный прежде Юрий Игнатьевич Мельгунов обратился за эти годы в старика - шумного, задиристого, пытающегося что-то отстоять и, в сущности, беспомощного.

И как же наивны в глазах Забелина выглядели сотни умных, "остепененных" людей, терпеливо ждущих от этого сделавшегося бессильным старика избавления от безысходности.

- Что так недобро? - Забелин попытался обратить сказанное в шутку. - Сами жаловались, что забросили институт. Вот и...

- А то, что не быть здесь вашему банку. Да и другим тоже. Пусть крохоборы в государстве чего хотят делают, а я институт в торги не отдам. И нечего здесь вынюхивать.

- Да он же не от банка вовсе говорил, - попытался вступиться Максим. Он не мог понять, с чего вдруг вспылил Мельгунов. - Мы с ним как раз по дороге обсуждали, чтоб помочь.

- Молчи, молчи, Максим. Тебе наших дел сразу не понять. И не заблуждайся, все они в одной банке. В паучьей банке. - Глаза старика, довольного удачным каламбуром, загорелись торжествующей злостью, как у человека, перешедшего некий психологический рубеж.

- Полагаю, что после этого пламенного спича мне следует удалиться, - догадался Забелин.

- Юрий Игнатьевич, да что ж так-то? - На этот раз не выдержала Наталья. - Это ж не чужой. Это Алешка наш.

- Ваш?! - подозрительно вскинулся старик. - Даже Иуде дважды предать не удалось. Так вот для всех...

- Не надо для всех, - успокоительно тронул его за рукав Забелин. - Просто будем считать, что возвращение в родные пенаты не состоялось.

- Вот-вот, именно будем считать. К вящему, так сказать, - добившись цели, Мельгунов чуть смягчился. - И не обижайтесь, Алексей Павлович, но по разные мы теперь стороны баррикад. Размежевались. И как не быть власти под руку с пиитом, так и нам, ученым, не к лицу лебезить перед всякими олигарфренами. Так своему Второву распрекрасному и передайте. Вылазка-де не удалась, старик раскусил и передал, что, покуда жив, не пировать вашей братии в институте. Ничего, что так? Он испытующе разглядывал насупившегося ученика, вызывая его на открытую драчку.

- Ничего. - Забелин придержал изготовившегося к страстной защите Максима. - От вас ничего - умоюсь. Только смею предположить, Юрий Игнатьевич, что какие бы наипрекраснейшие фанта... планы вы тут ни строили, но без денег ничего не составится.

- Но не с вашими ворованными. Вот так-то!

- Как хотите. Других в стране нет.

- Ан найдутся! Обойдемся без субчиков. Как, Максим, найдутся?

- Найдем, найдем, Юрий Игнатьевич, - поспешно успокоил его Флоровский, отвечая на отчаянные Натальины жесты из-за спины Мельгунова. Она уж не в первый раз ожесточенно постучала себя пальцем по сердцу.

- И не в кабалу! А исключительно в заем. С отдачей. А уж отдать у нас есть чем. Накопили, слава богу, потенциалец! - накидывался Мельгунов. - И чтоб родине на пользу! Помните еще слово-то такое? Или где красть сподручней, там и родина? Как там у вас шутят?!

Всякую фразу Мельгунов начинал произносить осторожно, вполтона, но, едва начав, распалялся и заканчивал крикливым фальцетом.

- Ну что ж. - Забелину ничего не оставалось, как, со всей возможной небрежностью улыбнувшись, откланяться. - Похоже, не судьба мне тебя сегодня проводить, Наталья. Придется Максом удовольствоваться. Но в ближайшие же дни я у твоих ног. А с тобой, Макс, завтра же созвонимся. - Он успокаивающе пожал локоть колеблющемуся другу. - Юрий Игнатьевич, и все-таки если какая помощь...