Джеффри Арчер - Каин и Авель

На третий день плавания Ежи за ужином посадил за стол рядом с ними девушку-польку. Он мимоходом сказал Владеку, что её зовут Софья. В первый раз в жизни Владек не мог отвести глаз от девушки, – она пробудила в нём воспоминания о Флорентине. У неё были тёплые серые глаза, длинные волосы, опускавшиеся на плечи, и нежный голос. Владек вдруг почувствовал, что хочет прикоснуться к ней. Время от времени девушка улыбалась Владеку, который с тоской понял, насколько лучше него выглядит Ежи. Когда Ежи пошёл провожать Софью в каюту для женщин, Владек увязался за ними.

Позднее Ежи слегка раздражённым тоном сказал ему:

– Ты что, не можешь сам найти девушку для себя? А это – моя.

Владек был не в силах признаться, что не имеет представления о том, как можно найти девушку для себя.

– Когда доберёмся до Америки, тогда и найдём время на девушек.

– Зачем же дожидаться Америки? Я намерен завоевать их столько, сколько смогу, уже на этом корабле.

– А как ты это сделаешь? – спросил Владек в надежде получить требуемые знания, но не признаваясь в том, что у него их нет.

– Мы проведём ещё двенадцать дней на этом корыте, и я собираюсь поиметь двенадцать женщин, – расхвастался Ежи.

– А что ты будешь делать с двенадцатью женщинами? – спросил Владек.

– Трахать, а что же ещё?

Владек выглядел озадаченным.

– О боже! – воскликнул Ежи. – Только не говори мне, что человек, выживший под немцами, сбежавший от русских, убивший человека в двенадцать лет и чуть не лишившийся руки из-за банды озверелых турок, никогда не имел женщины!

Он засмеялся, и многоязыкий хор голосов с соседних коек приказал ему заткнуться.

– Что же, – продолжил Ежи шёпотом, – вот и настало время расширить твои познания, поскольку наконец-то я нашёл то, чему могу тебя научить. – Он перевесил голову через край кровати и посмотрел вниз. – Софья – девушка с понятием. Думаю, что смогу убедить её кое-чему тебя научить. Я всё устрою.

Владек не ответил.

Больше на эту тему не было сказано ни слова, но на следующий день Софья стала уделять Владеку больше внимания. Она садилась рядом с ним в столовой, и они часами говорили о своей жизни и новых надеждах. Она была сиротой из Познани и ехала к своим сёстрам в Чикаго. Владек рассказал ей, что направляется в Нью-Йорк, где, возможно, поселится у Ежи.

– Надеюсь, Нью-Йорк находится не очень далеко от Чикаго.

– И ты сможешь навестить меня, когда я стану мэром, – сказал Ежи.

– В тебе слишком много польского, Ежи. Ты даже не можешь прилично говорить по-английски, как Владек, – презрительно фыркнула Софья.

– Я выучу, – решительно произнёс Ежи, – и начну с того, что возьму себе американское имя. С сегодняшнего дня я стану Джорджем Новаком. И тогда у меня не будет никаких проблем. Все в Соединённых Штатах будут думать, что я – американец. А ты, Владек Коскевич? С таким именем много себе не позволишь, не так ли?

Владек посмотрел на самоокрещённого Джорджа и втайне вознегодовал на своё собственное имя. Он не смог принять титул, который, как он считал, достался ему по наследству, и ненавидел своё имя, напоминавшее ему о незаконном рождении.

– Что-нибудь придумаю, – сказал он. – А пока, если хочешь, могу помочь тебе с английским языком.

– А я могу помочь тебе найти девушку.

– Не стоит беспокоиться, он уже нашёл, – засмеялась Софья.

Ежи, или Джордж, как он теперь требовал себя называть, каждый вечер после ужина прятался с новой девушкой под брезентом спасательной шлюпки. Владек всё хотел узнать, что же он там с ними делает, ведь некоторые из избранниц Джорджа были не просто грязны – все они были грязны, – но были ещё и ужасно некрасивы, даже если отмыть их добела.

Однажды вечером после ужина, когда Джордж вновь исчез, Владек и Софья сидели на палубе, и она, обняв его, попросила поцеловать её. Он крепко прижал свой рот к её губам, и их зубы столкнулись. Он был в ужасе, так как не понимал, что ему делать. К его удивлению и смущению, её язык раздвинул его губы. Поначалу слегка встревоженный, Владек вдруг обнаружил, что её открытый рот приятно волнует его, хотя он и был напуган тем, что его пенис постепенно твердеет. Ему стало стыдно, и он хотел отстраниться от неё, но она, похоже, совершенно не возражала. Наоборот, она начала нежно прижиматься к нему всем телом и положила его руки себе на ягодицы. Его распухший пенис пульсировал на её теле, доставляя ему почти невыносимое удовольствие. Она оторвала губы и прошептала ему в ухо: