Джеффри Арчер - Каин и Авель

– Уильям? – спросил он.

– Нет, сэр, я – Мэттью Лестер, вот Уильям.

Доктор повернулся к Уильяму и положил руку ему на плечо.

– Мне очень жаль, Уильям, но твоя мать несколько минут назад умерла, а ребёнок – девочка – ещё до этого родился мёртвым.

У Уильяма отказали ноги, и он опустился на скамью.

– Мы сделали всё, что было в наших силах, чтобы спасти её, но положение было безнадёжным. – Доктор Макензи устало помотал головой. – Она не слушала меня, она упрямо хотела этого ребёнка…

Уильям сидел молча, слова доктора обжигали его как удары кнута.

– Как она могла умереть? – прошептал он. – Как вы позволили ей умереть?

Доктор сел на скамью между двумя подростками.

– Она не хотела меня слушать, – повторил он медленно. – Я не раз предупреждал её, что после выкидыша ей нельзя иметь детей, но, когда она снова вышла замуж, то не отнеслась к моим предупреждениям серьёзно. У неё во время беременности было высокое кровяное давление. Меня это беспокоило, но давление никогда не достигало опасных величин. Сегодня же оно поднялось до такого уровня, что последовала эклампсия.

– Эклампсия?

– Судороги. Иногда больные могут перенести несколько приступов, а иногда – просто перестают дышать.

Уильям прерывисто вздохнул и обхватил голову руками. Мэттью Лестер повёл друга по коридору. Доктор шёл рядом. Возле выхода он посмотрел на Уильяма.

– Её кровяное давление поднялось так неожиданно. Это очень необычно. К тому же она не пыталась сопротивляться, как будто ей было всё равно. Странно. Не беспокоило ли её что-нибудь в последнее время?

Уильям поднял на него заплаканные глаза.

– Не что-нибудь, а кое-кто.

Алан Ллойд сидел в углу гостиной, когда они вернулись домой. Он поднялся им навстречу.

– Уильям, – сказал он сразу, – я виноват в предоставлении займа.

Уильям посмотрел на него, не понимая, что он говорит. Мэттью Лестер прервал молчание.

– Я не думаю, что это теперь имеет какое-либо значение, сэр, – сказал он тихо. – Мать Уильяма только что умерла от родов.

Алан Ллойд побелел, схватился за каминную полку, чтобы не упасть, и отвернулся. Впервые в жизни они видели, как плачет взрослый человек.

– Это моя вина, – сказал банкир. – Никогда не прощу себе этого. Я не рассказал ей всего, что знал. Я так сильно её любил, что не хотел расстраивать.

Его волнение дало Уильяму возможность успокоиться.

– Вы ни в чём не виноваты, Алан, – сказал он твёрдо. – Я знаю, что вы сделали всё, что было в ваших силах. Теперь ваша помощь понадобится мне.

Алан собрался с силами.

– Осборну сказали о смерти твоей матери?

– Не знаю и не хочу знать.

– Я пытался дозвониться ему весь день, чтобы переговорить о займе. Он вскоре после десяти уехал из офиса, и с той поры его никто не видел.

– Рано или поздно он здесь появится, – хмуро сказал Уильям.

Алан Ллойд ушёл, а они остались ждать в гостиной, то засыпая, то просыпаясь. Дедушкины часы пробили четыре раза – Уильям сосчитал удары, – и тут ему показалось, что с улицы доносится какой-то шум. Мэттью выглянул в окно. Уильям быстро присоединился к нему. Они оба смотрели, как Генри Осборн, пошатываясь, идёт по Луисбург-сквер, держа в руке полупустую бутылку. Он повозился какое-то время с ключами и, наконец, появился в двери, в недоумении уставившись на подростков.

– Мне нужна Анна, а не ты. Почему ты не в школе? Ты мне не нужен, – сказал он заплетающимся языком, пытаясь отодвинуть Уильяма в сторону. – Где Анна?

– Моя мать умерла, – тихо произнёс Уильям.

Генри Осборн несколько секунд смотрел на него, ничего не соображая. Его непонимающий взгляд заставил Уильяма потерять контроль над собой.

– Где вы были, когда она нуждалась в помощи мужа? – закричал он.

Осборн стоял, слегка покачиваясь.

– А что с ребёнком?

– Родился мёртвым, девочка.

Генри Осборн свалился в кресло, и по его лицу потекли пьяные слёзы.

– Она потеряла мою малышку?

Уильям вышел из себя от ярости и горя.

– Вашу малышку? Прекратите думать только о себе хотя бы раз в жизни! – закричал он снова. – Разве доктор Макензи не предупреждал, что ей нельзя иметь детей?

– И в этом мы тоже разбираемся, как и во всём остальном, не так ли? Если бы ты занимался своими делами и не мешал мне, я бы присмотрел за своей женой.

– И за её деньгами?

– Деньги… Ты – жадный говнюк, могу поспорить, что больше всего на свете ты не любишь расставаться с ними.

– Встать! – сказал Уильям сквозь зубы.