Дер Нистер - Семья Машбер

— Если так, то хорошо! — сказал Сроли, и видно было, что от прежнего опьянения не осталось и следа и что вся затея с выпивкой и приглашением Аврама к столу была лишь предлогом для того, чтобы высказать Авраму все то, что его, Сроли, угнетало.

Сроли отвернулся от Аврама, как будто тот снова стал ему безразличен и не нужен. Этот разговор и был тем третьим делом, которое Сроли считал необходимым предпринять, готовясь в путь. Оставалось еще одно, последнее.

Сроли выбрал время, когда дома находился один Лузи. Он зашел к нему в комнату бесшумно, точно на цыпочках, закрыл за собой дверь и запер ее на крючок. Когда Лузи с удивлением спросил, зачем он это делает и какие, собственно, секреты он собирается ему поверять, Сроли, очень смущенный, ответил:

— Секретов у меня нет, но я хотел выяснить одну вещь, которая меня интересует. Я хотел спросить: собираетесь ли вы, покинув N, тут же поселиться в другом городе, или вы решили походить, поискать подходящее место?

— Именно так, как вы сейчас сказали, я и хочу, — ответил Лузи.

— В таком случае у меня есть еще вопрос: не возражаете ли вы, если я стану вас сопровождать, ходить вместе с вами и помогать вам, ведь я человек опытный, уже не раз проделавший путешествия и в окрестностях N, и в отдаленных от него местах?

— Пожалуйста! — ответил Лузи и с благодарностью взглянул на Сроли, который, видимо, предупредил его желание. — Напротив, я и сам думал предложить вам составить мне компанию в пути.

— Вот как! — воскликнул Сроли с облегчением. Когда он вошел, у него внутри что-то дрожало: а вдруг Лузи откажет ему? Но теперь, когда он услыхал то, что жаждал услыхать, сердце у него от радости распахнулось, и он, стоя перед Лузи, не мог эту радость скрыть. Как ребенок, получивший подарок, о котором он и мечтать не мог, Сроли стал сыпать уверениями в преданности Лузи, начал шутить, смеяться, болтать.

— Лузи! — сказал он. — Можете не сомневаться, что я вам пригожусь еще до того, как мы отправимся в путь.

Вот я уже приготовил мешок с вещами на двоих: здесь есть и иголки с нитками — подштанники чинить, и рог, в который можно будет протрубить, если нам по дороге встретится Мессия верхом на осле.

Сроли посмеивался, словно уже видел себя вместе с Лузи шагающими где-то в далеком поле — не то утром, на рассвете, не то вечером, когда солнце садится.

Глядя на Сроли и видя его радость по поводу того, что его тайное желание исполнилось, Лузи и сам не смог удержать улыбки. Сроли, заметив улыбку Лузи, казалось, готов был пасть перед ним на колени и целовать край его одежд, если бы это было дозволено. Лузи, конечно, не допустил бы даже такой мысли. Он прервал это торжество будничным вопросом, который должен был охладить пыл Сроли: действительно ли он все приготовил, как уверяет?

Сроли просиял оттого, что Лузи не дал ему выразить свою благодарность столь унизительным образом, и на мгновение задержал на Лузи многозначительный взгляд. Потом опять стал говорить невесть что и, перейдя за грань почтительного отношения к Лузи, им самим установленную, не в силах сдержать переполнявшую его радость, сказал:

— Да, все приготовил, вплоть до ножа резника и скальпеля для обрезальщика: вдруг случится где-нибудь в селении курицу зарезать или у корчмаря сынишку обрезать.

Еще я начал просматривать своды законов, — добавил Сроли, — чтобы разрешить спор между двумя корчмарями, моими старыми знакомыми: один из Дынешей, а второй из Сириков. Они уже давно ссорятся из-за крестьянской девки — не столько из-за ее умелой работы, сколько из-за нитки кораллов на ее белой шее. Никто не знает, на чьи деньги и на чью радость эти кораллы куплены…

А еще, — продолжал Сроли, — я захватил целую охапку талисманов для корчмаревых жен, которые детей не рожают ни от своих мужей, ни от крестьян-возчиков, с которыми ездят по ярмаркам и, случается, ночуют в лесу или в поле.

Сроли не переставал сыпать словами, говорить непристойности и грубости, чего в другой раз не позволил бы себе в присутствии Лузи.

Лузи выслушал одну такую шутку, другую, третью и даже порой посмеивался, а Сроли не переставал говорить всякую чушь. Тогда Лузи отвернулся, что должно было означать, что разговор окончен и Сроли может откинуть крючок и уходить из комнаты.

Сроли не обиделся. Так же тихо, на цыпочках, как он вошел, он и вышел из комнаты, очень довольный тем, что ему сегодня так удивительно везет.

Был уже поздний вечер. Никто из посторонних не заявлялся, и это позволило Сроли с особенным удовольствием переживать счастливое исполнение давнишней своей мечты.