Дер Нистер - Семья Машбер

Так уж заведено, таков обычай: если мужчина бьет свою любовницу, то никто не отзовется на ее крик, никто не придет на помощь; чем меньше будет заступников, чем меньше посторонних людей будут наблюдать за ссорой, тем лучше для женщины.

Здесь живут скандалисты, мастера по дракам, которые, за определенную плату, могут избить кого угодно — «всухую», «вмокрую», «в лепешку», — только кости трещат; в один момент они могут навсегда сделать человека калекой.

Здесь же можно встретить замечательную парочку — Переле и Ильовиху, компаньонок среди поставщиц прислуги в богатые дома. Когда кто-нибудь из прислуги согрешит и грех этот уже скрыть невозможно, а хозяйка хочет, чтобы не было сплетен и пересудов о ее муженьке или сыночке и, Боже сохрани, не поднялся бы и не разгорелся бы скандал и шум, тогда на сцене или, вернее, за сценой появляется Переле.

Это здоровенная, пятидесятилетняя тетка с мощными, как у грузчика, плечами, на которые накинута короткая шаль, с грубым, охрипшим от пьянства голосом и красным, по той же причине, лицом; с язычком, привыкшим выражаться не слишком церемонно.

Она запугивает девушку, внушая, чтобы та ни в коем случае не называла имени того, кого следовало бы назвать; она грозит полицией и тюрьмой, если девушка станет выдумывать и давать ложные показания. Это продолжается до тех пор, пока убитая горем девушка не соглашается на все, принимает «добрые материнские» советы Переле и обещает вести себя так, как ей велят. Тогда маклерша приводит грешницу к Ильовихе, и та живет и кормится у нее до родов за плату, которую Ильовиха получает через Переле от бывшей хозяйки. Появившихся на свет несчастных младенцев Переле и Ильовиха называют обычно «пинтюхами». Ильовиха содержит их на таких «харчах», что они очень скоро отдают Богу душу; а если ребенок чересчур крепок и упрям, с ним поступают более решительно, и младенец умирает от удушья. После этого Переле устраивает его мать в другой богатый дом кормилицей за хорошие деньги, которые сама кормилица в глаза не видит. Переле постоянно вертится в городе среди подобных ей маклерш, получая в домах богачей «подпорченный товар» и поставляя туда здоровых и свежих женщин. А Ильовиха — домоседка, «товар» поступает к ней на дом, и у нее хватает домашних дел: «кормить» и душить… Это происходит, впрочем, до тех пор, пока наконец в один прекрасный день по городу не поведут обеих компаньонок в наручниках и под конвоем. Но проходит некоторое время, и вновь они на свободе и возвращаются к своей обычной работе.

В третьем кольце живет много воров. Здесь спрячут лошадей, угнанных у помещика, и будут держать их до большого базарного дня. Здесь украденная вещь найдет себе местечко в воровских тайниках — перекрашенные и разрезанные на куски отрезы тканей, серебряные подсвечники из богатых домов. Сюда приходят к гадалке в поисках украденного, а она посылает к «пророку», который за плату способствует тому, что пропажа сама находит путь обратно домой. Сюда собачник привозит собак, чтобы содрать с них шкуру, а «биндюжник» тащит околевшую конягу; мясо — собакам, а шкуру на рынок. Здесь живут резники, так как рядом бойня, и могильщики из погребального братства — ведь близко кладбище.

По субботам — и зимой, и летом — здесь происходят известные всему городу дикие драки между «королевскими дружинами». Королями называют молодцов, живущих за счет маменькиных сынков, которые, украв или вымолив у родителей деньги, платят королям, чтобы те их не били и даже защищали от других.

В субботу здесь собирается народ со всех концов города. Сначала дерутся на кулаках, потом, когда входят в раж, в дело пускают камни, свинчатки и даже ножи. Кончаются эти бои обычно проломленными черепами. Несколько человек еле живые обязательно попадают в городскую больницу.

Хотя эти районы города не имеют ничего общего с другими частями N, Бог у них все-таки один и обряды общие, как и дни радости или траура. Но, как было сказано, здесь Бог не такой строгий, Он меньше требует от рабов Своих — может быть, потому, что требовать бесполезно, все равно ничего не выйдет.

Праздники здесь соблюдают только ради праздничных блюд, а в траурные дни мало печалятся. Живут беспечально и посмеиваются над горожанами и их священными чувствами, считая их глупцами, ханжами и лицемерами.

Раввинов и других служителей синагоги зовут, только когда в них бывает необходимость, когда не позвать попросту невозможно — на обряд обрезания или на свадьбу. Им платят, что им полагается, и получают от них то немногое, что они могут дать, но стараются, чтобы они долго не задерживались. Да и сами Божьи слуги чувствуют себя в здешних местах не в своей тарелке и сразу же после исполнения того, что им надлежало исполнить, и получения того, что им следовало получить, поднимают воротники и торопливо уходят. Живущие здесь люди стараются обходиться своими средствами и ходить в город пореже, только чтобы заработать.